— Сэр! Юмор — это основа здоровья той самой личности, желающей уцелеть в этом полном несправедливости мире. Как еще следует вести себя мужику, если его сдернули с бабы⁈

Гильберт недовольно поморщился. Его покоробили и мой солдатский юмор, и мое очевидное для него спокойствие. В его понимании, мне следовало валяться у него в ногах и вымаливать жизнь, а не философствовать.

— Вижу, что не ошибся в вас, господин Коста, — он снова вернулся к своему холодному тону хозяина положения. — Вы — мужественный человек, привыкший смотреть в лицо опасности. Ваши похождения закалили ваш характер. Ваша невозмутимость делает вам честь. Но рассудите здраво: так ли уж спокойно вам стоит себя вести?

По его сигналу-кивку Ахмет отпустил мое правое плечо, выхватил из-за пояса кинжал и приставил его к моему горлу. Черт, до чего же знакомо! Вот только судьба перевернула шахматную доску: если вчера я приставлял ханджар к шее Никоса, то теперь кривой нож угрожал моей. В моем положении главное — не дергаться.

— К чему все эти угрозы, мистер Стюарт? Разве вы уже услышали мое «нет»?

— Я не услышал «да» — вот что важно.

— О’кей, как говорят американцы[1], — я не был уверен, что подобное выражение уже употребляется, но меня уже понесло, а сам Стюарт и глазом не моргнул, — давайте разбираться. Вы делаете мне предложение, даете время чуть подумать, но затем все ускоряете почему-то. Надеюсь, вы не записали меня на даме в интересной позе?

Черт-черт, мысленно изобразил «рука-лицо». Какое видео в XIX веке или цифровое фото? Вот я лузер! Штирлиц, как никогда, был близок к провалу: он шел по улицам османского Стамбула в будёновке и с парашютом, волочащимся за спиной.

К моему удивлению, Гильберт мои слова «take a picture» понял по-своему:

— Я не работаю в парижских бульварных листках, чтобы развлекать публику скабрёзными картинками. Я лишь решил, что вы нам подходите по всем позициям: так зачем биться об куст?

— Но мы не обсудили важнейшее!

— Деньги?

— Они, любимые… Фунты, франки, пиастры…

— Это разумный вопрос, Коста. — заметил Стюарт, давая ясно понять, кто тут хозяин, пропустив «мистера» и делая знак Ахмету убрать нож от моей шеи.

Я перевел дух: кто тут разберет, что придет в голову албанцу-головорезу в любую минуту?

— Пока рано разговаривать о деньгах, — упивался ситуацией Стюарт. — Мне всего лишь нужно ваше согласие, чтобы заняться подготовкой нужных бумаг. Кстати, должность садовника вам подходит? Конечно, я говорю не про бостанджи-садовников — палачей султана, а про обычного. Вы что-то понимаете в уходе за растениями?