Цикалиоти смутился и густо покраснел:

— Горшком, как же еще по-другому с такой-то фамилией?[3] А тебе зачем знать?

— Просто я думал, что с такими способностями должны были тебя прозвать не иначе, как Меркурием или Гермесом!

— Аааа, это комплимент, я сразу и не догадался. Тогда ты — моя противоположность.

— Это почему же? Намекаешь на мои «успехи» в торговле?

— Нет, Коста. Ты — Проводник. Гермес — не только по торговой части. Он же ещё и проводник душ из мира живых в мир мертвых. А ты — наоборот, живую душу к свету возвращаешь!

— Ой, засмущал…

Османский суд, как помнил я из рассказов гида, был скорым. Судил всех ученый человек, улем, опираясь на законы шариата и не делая разницы между мусульманами и христианами. Нас всех беспрепятственно пропустили к кади, который восседал на высоком мягком кресле-диване без ручек. С одной стороны этого кресла поставили нашу группу, с другой — хозяина Фалилея с двумя его свидетелями.

— Так, свидетели в наличии и в достаточном числе. Суть сделки: грек Варвакис, чью личность готовы засвидетельствовать двое присутствующих, желает выкупить из неволи абиссинца Фалилея, чтобы потом дать ему вольную грамоту. Я верно уловил суть дела? — уточнил судья в высоком белоснежном тюрбане. Не услышав возражений, он продолжил. — Имеет ли хозяин мукатаба к нему претензии? Не задавал ли он ему работы, которая выше его сил?

— Мой раб… — начал было хозяин Фалилея, но судья прервал его.

— Записано у Абу Хурайры: «Не говори 'мой раб» или «моя рабыня». Все вы рабы Аллаха. Вместо этого говори: «мой мальчик», «моя девочка», «мой парень» и «моя девушка». Или говори: «мой слуга» или «моя служанка»…

— Мой слуга хорошо выполнял свою работу и получал от меня добросовестное содержание и пищу, — тут же поправился хозяин Хамами.

— В этом случае ты мог бы сам дать ему свободу, если он прослужил тебе шесть или семь лет. Так поступил бы правильный мусульманин.

— Он меньше служил у меня.

— Тогда вернемся к предложению Варвакиса. Сразу скажу: оно мне не нравится.

Хотел, было, возмутиться, но Дмитрий меня остановил. Судья хитро глянул на меня украдкой, убедился, что я не попался в ловушку, и продолжил:

— Ты, гяур, хочешь заставить суд делать двойную работу. Сперва — купчая, потом — вольная грамота. Поступим проще. Фалилей попросит меня сделать китабет — запись, что он обязуется перед хозяином выплатить долг в оговоренный срок, за что получит освобождение. Сумму долга установит его хозяин, сроком выплаты укажем сегодняшний день. Деньги на выкуп, как я понимаю, наличествуют? Все верно? Есть ли возражения?