Мы дружно замотали головами в знак отрицания.

— Должен тебя предупредить, хамамщик, что в данном случае не будет действовать принцип отменяемости сделки. Ты это понимаешь? Согласен с тем, что при передаче тебе абиссинцем золота в присутствии свидетелей и судьи наступит момент полного выполнения сделки сторонами? — хозяин раба согласно кивнул, и судья обратился к Фалилею. — Твоим документом, заменяющим вольную грамоту, станет китабет, который мы оформим в виде договора. Береги его. Есть ли какие-либо возражения? Что-то осталось непонятным?

Мы дружно выразили свое согласие на столь быстрое и простое решение.

— Да будет так! — торжественно завершил прения кади.

Я внутренне восхитился простотой и мудростью гражданского судопроизводства у османов. У нас замучился бы бегать на судебные заседания, к адвокату и к нотариусу, собирать кучу бумажек даже в таком несложном деле, как наше. И оформленного решения суда ждать месяц, а то и больше. А тут, не отходя от кассы, все получили на руки за 15 минут. Это стоило отметить.

Всей дружной компанией, весело переговариваясь, то и дело похлопывая Филилея по плечу, мы отправились в Перу. Распрощались со Спенсером, необычайно довольным своим участием в судебном заседании и получившим массу впечатлений, у ворот в русское посольство. Ему — чуть вперед и направо, а наш путь лежал в кофейню, где я в первый раз встретился с Дмитрием. По дороге в одном из модных магазинов на Гран рю де Пера, не считаясь с расходами, купил Фалилею длинную мавританскую рубашку. Он сразу приобрел вид свободного человека.

Пришли в кофейню, расселись в уютном дворике под чинаром — огромным платаном, раскинувшим зеленые ветви во все стороны. Дмитрий отпросился на полчаса добежать до Посольства и узнать, нет ли к нему каких-либо поручений.

Я, развалившись в тенечке на небольшом диване и попивая кофе, наслаждался восточным кейфом и ощущениями человека, сделавшего дело.

«Сделал дело — гуляй смело!» — подначил сам себя.

Бросил взгляд на Фалилея. Еще непривыкший к своему новому статусу свободного человека, он никак не мог скинуть сковывавшего его напряжения. И это напряжение ощущалось не только в его позе — он сидел неподвижный, словно насаженный на кол, — но и во взгляде. Это был взгляд человека, каждую секунду ожидающего подвоха и очередного удара судьбы…

«Теперь ему предстоит по капле выдавливать из себя раба!»

Фалилей почувствовал мой взгляд, посмотрел на меня. Губы его разжались в чуть дрожащую улыбку. Он коротко кивнул, очевидно выражая мне свою безмерную благодарность. Ответной улыбкой и кивком я принял эту благодарность и подбодрил его. После этого ему удалось чуть скинуть напряжение.