— Может позвоним маме, — во время одного из разговоров предложил Герман.
Квант изменился в лице:
— Не стоит.
— Почему? — удивился подполковник.
— Она не поверит.
— Почему?
— Таковы правила игры.
— Игры?
— Меня можешь видеть только ты и никто другой.
— Почему?
— Таковы правила игры.
Больше подобных вопросов Герман не задавал, просто не хотел нарушать правила. Он даже помыслить не мог, что сможет снова потерять сына. Второй раз ему этого не пережить!
Дни сменяли недели, Герман превратился в пленника, словно муха в янтаре он застрял в одном времени. А в голове все отчетливее формировалась мысль, как заставить сына остаться с ним навсегда?
Но как это сделать? У Германа созрел план.
— Не останешься? — поинтересовался он у Кванта.
— Это исключено, — ответил сын.
— Правила игры?
— Верно.
— Их нельзя нарушить?
— Нет.
— Никак?
— Исключено.
— А если попробуем? Кто нам помещает? — уточнил Герман.
Квант не ответил.
— Разве ты не хочешь остаться?
— Хочу!
— Тогда почему не попробуешь?
— Я предупрежден о последствиях.
— К черту! Плевать на последствия! Я уверен, что ничего не будет. Ты просто останешься и все!
— Нет.
— Почему ты отказываешься⁈ — Герман начинал злиться. — В конце концов, я твой отец и я требую, чтобы ты остался, хочешь ты этого или нет!
— У тебя нет такого права. — Квант выглядел невозмутимым.
— Это еще почему?
— Ты потерял его в тот день, когда вынудил меня… — Квант не договорил, но обернулся и уставился на балконную дверь.
— Я… — Герман осекся. Острая боль в сердце напомнила ему о том страшном дне, когда сын совершил самоубийство. — Я не хотел… прости… — выдавил из себя подполковник.
— Ты не должен был так поступать, — начал спокойно объяснять Квант. — Я тебя предупреждал, но ты не послушал. А знаешь, что бывает с тем, кто нарушает правила игры?
Герман настороженно посмотрел на сына.
— Нет.
— Их наказывают.
Квант медленно покинул свое место. Подошел к окну. Балконная дверь открылась легко. В комнату ворвался свежий вечерний ветерок.
— Ты что делаешь? — взгляд Германа сделался безумным.
— Наказываю, — ответил сын.
День, когда в семье Титовых случилась трагедия, повторялся. Сердце подполковника учащенно забилось. Он хотел вскочить, остановить сына, но тело отказывалось слушаться. Его парализовало.
— Стой! — крикнул он вслед Кванту. — Ты что творишь⁈ Опомнись! ровно
Но тот не остановился. А лишь сухо произнес:
— Поздно.
Квант открыл оконную створку и посмотрел вниз. Казалось, что его взгляд длиться вечность. Герман все-таки нашел в себе силы подняться. Ноги отозвались ноющей болью, а еще прострелило спину.