Да, я влюбился в соплюшку.И чувствовал, что это чувство взаимно. Ее тоненькая фигурка в штопанном-перештопанном платье, ее загорелое личико с веснушками, ее крепкие кулачки с набитыми мозолями мне вдруг стали дороже всего на свете. Осталось лишь разобраться с Адель.

— Баз, кто ты? — однажды спросила меня девушка, когда мы по заведенной традиции сидели на скамейке перед домом.

От меня, как и от нее, ощутимо попахивало навозом, который мы весь день убирали во дворе.

— Я очень богатый человек, Оль, — признание далось мне нелегко, да и звучало оно смешно, учитывая обстоятельства.

— Догадалась, — неожиданно ответила она.

— Когда я ведро с навозом на себя опрокинул? — попытался за шуткой скрыть свое смущение.

— Ты смотришь на всех как на своих подчиненных, — не приняла она мой шутливый тон. — Или как на несмышленышей. Только на меня по-другому. Ты привык капитанить. Сперва я думала, что ты моряк. Потом поняла, что все гораздо серьезнее. У тебя очень дорогое нижнее белье.

— Алле! Это вторжение в личное пространство!

— Вот сам бы и стирал свое личное пространство!

Мы замолчали.

— Ты женат? — спросила она, когда солнечный диск коснулся Белых гор, удлинив все тени. В темневшем, но все еще голубом небе уже болтался лунный диск, поджидая своей очереди посветить человекам.

— Нет. Но у меня есть обязательства. И обстоятельства, которые требуют решения.

Она ничего не стала уточнять. «Кремень, девка», — только и подумал.

— Лос-Анджелес или Сан-Франциско?

— ЭлЭй.

— Я не слышала, чтобы так называли Лос-Анджелес. В этой деревне я вообще ничего не слышала, кроме бубнежа про тяжелую мужицкую долю в России.

— Я заберу тебя отсюда.

Она вспыхнула и согнулась, уткнув лицо в сжатые колени.

— Я уеду ненадолго, но обязательно вернусь. Не плачь, — волна нежности затопила меня при взгляде на ее трясущиеся лопатки.

— Не верю. Это как сказка. Так не бывает, — громко прошептала она в перерывах между всхлипываниями.

— У меня есть сын.

— Я буду любить его как своего.

— У меня есть два младших друга. Мы как семья.

— Они станут мне братьями!

— Я снимаю кино, добываю нефть и продаю машины.

— Неужели ты думаешь, что после того, как мы очистили с тобой двор от говна, меня можно напугать работой?

— Эээ… Я вообще-то пытался донести до тебя мысль, что работать тебе не придется.

Она распрямилась и гневно уставилась на меня покрасневшими глазами.

— Как ты мог подумать, что я только и мечтаю, как нарядиться в шелка и бить баклуши, пока мой муж занят делами⁈

Не знаю, какие силы вдруг нашлись, чтобы удержаться. Чтобы не схватить ее в охапку и целовать, целовать…