— Ты уедешь завтра утром! — она смотрела на меня с вызовом, а ее тон не терпел возражений. — Как только взойдет солнце! Иначе я не выдержу! Живот лопнет или еще что случится!

— Передай Билли, — сказал я, сидя утром в седле. — Если нарисуется на пороге ранчо, отрежу ему член.

— Именно так и сказала бы, даже если бы ты не попросил, — ответила Оля и хлопнула моего коня по крупу, чтобы побыстрее увез меня из долины Оуэнс. Из лунной долины моей мечты.

… Адель выдержала двухнедельную разлуку и не свалила, вопреки ожиданием, но с порога накинулась на меня с упреками.

— Почему ты не оставил мне денег?

— Денег? — не на шутку удивился я, разглядывая ее аппетитное тело без малейшего эротического подтекста. Она была вдвое сексапильнее Оли, но на порядок мне неинтереснее. — С чего ты решила, что я должен тебя содержать?

Она зарделась и демонстративно развернулась, чтобы исчезнуть.

«Бай-бай! Может, в Нью-Йорк свалишь без прямого намека?»

— Папуля! — бросился ко мне Леха, как только поляна освободилась от мегеры. — Футбол?

— Да любой каприз за мои деньги! — я подхватил его на руки и несколько раз подбросил. — Хочешь, в мяч погоняем. Хочешь в город смотаемся, как только помоюсь. Навестим дедулю генерала, поплаваем на озере под парусом. А хочешь, научу тебя кататься на пони?

— Хочу послушать виктролу тети Констанс!

Упс! Про мисс Чандлер я-то и забыл. Появление Оли в моей жизни ей явно не понравится. И Адель. С ней нужно срочно решать вопрос, но как бы все так устроить, чтобы Леха остался со мной? Может, напрямую ей деньги предложить?

— Не выйдет у тебя ничего, — спустил меня на землю многомудрый Отис, после того как я рассказал ему об остановке в долине Оуэнс. — Еврейка, этим все сказано! Ты не подумай, что я антисемит. Твоего Айзека люблю как родного сына. Но если дочь Израилева колена увидела большие деньги, она своего не упустит. Сам видишь, мой совет не помог. Значит, не чувство ею движет, а холодный расчет. Вцепится всеми коготками, сколько ей не предложи. Так что, паршивец, у тебя один только выход: найти рычаги давления. Серьезные. Такие, какими можно Скалистые горы свернуть.

— Ёксель-моксель! — в сердцах буркнул я, еще не зная, что ко мне летит спасение из Нью-Йорка.

Через два дня после моего возвращения и четыре мини-скандала с Адель я получил письмо от Изи. Новости от него меня чрезвычайно обрадовали.

Во-первых, он мне сообщил, что с ним срочно связались две шишки из треста Эдисона и просили передать, что желали бы зарыть топор войны. Не трудно догадаться, что этими шишками были адвокаты Дайер и Кеннеди. Кто сказал, что добрым словом и пистолетом можно многого добиться? Снайперка рулит!