привычке собирался вызвать такси. Ковалев рассмеялся: — Вот уж чего-чего, а таксомоторов у нас нет. Чай не в Париже. Извозчиками обходимся. Хотя… Да, придется вам пешком идти. По нашей улице они редко ездят. — Ничего, спорт полезен. — Совершенно с вами согласен. Итак, выходите, значит, из калитки, поворачиваете направо… «Пройду по Абрикосовой, сверну на Виноградную…» Никаких фруктовых улиц в Луге начала двадцатого века не водилось. Идти нужно было до Покровской, через Успенскую и Никольскую. Видимо, православие пользовалось большей популярностью… Руслан Лазаревич вздохнул и мысленно перешел на другую, более подходящую песенку. «Вдоль по Питерской, по Тверской-Ямской…» Дальше он слов не знал, да и эта песня к его настроению не подходила. Он постоянно представлял себя со стороны. По улице — немощеной, кстати, середина основательно перепахана тележными колесами и лошадиными подковами — ездят телеги, поднимая пыль, прохаживаются редкие прохожие, все как один бородатые — женщин пока не попадалось, — в одежде, которая вызывает в памяти старинные названия «сюртук, картуз, косоворотка». Дома, беленые или обшитые темно-коричневыми досками, как правило, двухэтажные. Сохранились такие же или похожие на тихих улочках провинциальных городов. Вот такой дом, у которого балкон обшит доской и нависает над тротуаром, как выступ второго этажа, с окнами в белых рамах, он, Руслан, точно видел где-то. Вдоль улицы растут тоненькие деревца, торчат столбы электропроводки с белыми гроздьями изоляторов. Над дверью белого здания висит вывеска «Часовой мастеръ Таубинъ. Подборъ очковъ». И вот посреди этакой тихой провинции начала века шагает улыбающийся во все тридцать два зуба АМЕРИКАНЕЦ. Типичный, в джинсах, в клетчатой рубахе, в ковбойской шляпе. До полноты образа не хватает разве что револьверов в кобурах, лассо и сапог. Неудивительно, что на такое чудо оборачиваются все встречные люди и лошади через одну. Слава богу, хоть собак не видно. Наверное, человек, попавший в прошлое, должен чувствовать себя как в кино. У Руслана это не получалось. Слишком реальным было все окружающее, слишком непохожим на кинокартину: теплый ветерок, шелест листьев, пыль от телег, запах конских яблок. Скорее, Лазаревич ощущал себя киношным героем, сбежавшим с экрана. Еще немного — и он начнет сомневаться в собственной реальности. «Нет, надо, надо приобретать одежду, учить обычаи и становиться своим. Долго такого стресса я не выдержу. Каково Юле и Анюте придется…» Руслан скрипнул зубами, не прекращая улыбаться