на Пушкина обижены все новоржевцы поголовно. Аня уже спала, свернувшись калачиком на заднем сиденье. Неудивительно: хотя по здешнему времени было позднее утро, они-то перенеслись сюда из вечера. То есть по их часам — Руслан взглянул на запястье — сейчас почти полночь. Из уазика на проезжающий мимо поезд смотрели двое из двадцать первого века. На них из-за занавесок — люди здешнего времени. Руслан с женой видели пассажиров поезда: молодых девушек в шляпках, мальчишек в забавных шапочках с помпонами, усталых женщин в платках и мужчин в картузах, офицеров в фуражках и даже одного священника в рясе. А кого видели все эти люди? Странных незнакомцев в странной одежде, стоявших возле необычной машины. За кого их принимали? За чудаков-иностранцев? Богатых сумасбродов, которые могут позволить себе все? Сектантов? Уж навряд ли хоть кто-то подумал, что перед ними — гости из будущего. Никто. Поезд прошел мимо. Хлопнули дверцы, уазик, невозможный здесь, в этом времени, переполз через рельсы и покатил дальше, к Луге. «Россия. Луга и Петербург, куда мужики гонят гусей на продажу. Россия. Место определено. А вот время…» Да, со временем Руслан пока не мог сориентироваться. Век понятен — двадцатый, судя по одежде пассажиров поезда — царские времена. То есть от 1900-го до 1917-го… хотя нет. До 1914-го, войны здесь не чувствуется. Уж не тот ли самый благословенный 1913 год, который называют чуть ли не самым лучшим годом в истории России? Плохо, если так. Благословенный он там или нет, а через год — Первая мировая. Не то время, в котором Руслану хотелось бы жить с семьей. Он скрипнул зубами и стиснул оплетку руля. Юля еще ничего не поняла, для нее происшедшее — яркое приключение вроде путешествия в Диснейленд или компьютерной игры. Аня вовсе не задумывается о том, что произошло: десятилетним девочкам всегда кажется, что папа — самый сильный и умный, что он разрешит все трудности и сделает так, что все будет хорошо. Они пока не понимают… Старая жизнь рухнула, исчезла безвозвратно. Не будет больше НИЧЕГО. Хуже, чем если бы у тебя сгорел дом со всеми документами. Всегда остаются родственники, друзья, они помогут. Сейчас сгорел не дом. Сгорел весь мир. Остались только они — маленькая семья из трех человек. И УАЗ с гордым прозвищем «джип». Нет документов, нет денег, нет дома. Нет работы, нет образования. Нет ничего. Даже еды нет. Что, если девчонки захотят есть? — Пап, — проснулась Анюта, — я есть хочу. — Подожди до города, Анюта, — улыбнулся Руслан. — Папа что-нибудь придумает. Достань