— А почему солдатам и матросам — тебе понятно? — Нет, это тоже непонятно, только если поймают солдата — то его могут оштрафовать. А если собаку? Как ее оштрафуешь? Они прошли мимо ворот. — Собак, наверное, просто гоняют, — предположила Юля. — Мама, как ты ее прогонишь из парка? Все кусты вытопчешь, пока будешь гоняться. — Наверное, — решил Руслан, — имеется в виду «с собаками нельзя». — И с солдатами? А если солдат сам по себе? — Солдатам просто нельзя. — А почему? — Аня, честное слово, не знаю. Они прошли мимо огромного, страшно пыльного поля, огороженного деревянными столбиками, между которыми была натянута толстая веревка. На верхушках столбиков были медные шары, некоторые из них свинтил кто-то, кому такой шар был позарез нужен. Дальше, дальше, вдоль набережной — уже неизвестно чего, — мимо домов со странными закругленными углами… — Здесь как в старинном европейском городе, — произнесла Юля, — так и кажется, что сейчас из-за угла выскочит толпа японских туристов с фотоаппаратами. Из подворотни выскочил дворник в белом фартуке и замел в совок кучку конских катышков, оставленных проезжающей повозкой, в которой куталась в шаль строгая дама. — Папа, смотри! Василий Блаженный! А что он здесь делает? В проеме между домами виднелись расписные купола собора. — Это не Василий Блаженный, — уточнил Руслан. — Это храм Спаса на Крови… Юля фыркнула. Руслан после поездки привез магнит на холодильник, на котором руками трудолюбивых китайцев был изображен именно этот собор. Вот только тот конкретный китаец, который делал магнит, был косоруким. В итоге собор залихватски перекосился, и Юля прозвала магнитик «Храм Спаса во хмелю». — А можно подойти поближе? — запрыгала Аня. Через пару мостов они были у собора. — Красивый, — оценила зрелище Аня. — А почему он называется так странно? — Он был построен на месте, где народовольцы взорвали бомбой царя Александра Второго. Девочка подпрыгнула, как будто опасалась, что увидит под ногами следы крови. — Папа, давай пойдем дальше. Дальше они прошли вдоль узкого канала и вышли на Невский. Самый известный проспект Санкт-Петербурга, трудно было его не узнать даже тому, кто его никогда не видел. Движение на проспекте было… Оно было. Казалось, будто все, что попадает на проезжую часть, — тут же вовлекается в вихрь бесконечного течения. По центру улицы, звеня, проехал маленький трамвайчик, красный с желтым. По обе стороны от него катились коляски, кареты, извозчичьи пролетки, иногда обгоняемые автомобилями. Поперек, ловко уворачиваясь от