Ада тоже знала, что от лицезрения обители похоти и разврата, её подружка вспоминает не о самых лучших моментах собственного прошлого. Так что старалась всеми силами отвлечь внимание бедняжки, в этот раз эклером.

Внутренний двор музея всё также вселял чувство безысходности и отчаяния. Но в отличии от первых посещений на входе уже ждал Хранитель. Голем сильно бросался в глаза, как и его улыбка притягивала внимание. И пусть сам он сделан из камня и металла, а в сознании не угасает ощущение потери чего-то важного после переноса, но только взглянув в магическое синение глаз Ада могла с уверенностью сказать — там горела жизнь, которую порой нельзя увидеть даже в смертных. И с каждой новой встречей сияние становилось всё сильнее показывая наглядную разницу между просто существованием и настоящей жизнью.

— Планы не поменялись, дорогие гости? — поинтересовался Хранитель у своих единственных посетителей.

— Признаться, частично изменились.

— Ничего страшного. Отложу прибывшие экспонаты на потом.

Ада уже знала, что музей занимает довольно огромную площадь под землёй. Однако всего масштаба девушка до недавнего времени не осознавала. Подобный музей был далеко не единственным в своём роде.

При жизни хозяин Хранителя был крайне влиятельным смертным в Эдеме. Какое-то время он даже находился во главе города Ландос. В те времена эти земли ещё правили не люди, а их предки. Вымершая раса, она практически не отличалась внешне от своих сегодняшних потомков, но обладала колоссальной силой. Они являлись прямой угрозой для эльфов, правда вымерли куда раньше. Хотя может в Эдеме и найдётся несколько представителей предков людей, но большинство их пало в конце четвёртой эры. Тогда многие из предков современных народов погибли. Только некоторым родам эльфов удалось выжить. Но это не было победой, лишь отстрачиванием неизбежного. Война обескровила всех.

Так или иначе в распоряжении хозяина Хранителя находились безумные суммы. Большую часть своей жизни аристократ проводил за тем же за чем и другие. Однако в какой-то момент, в его жизни случился переломный момент. Под старость лет в его голову что-то стукнуло, быть может осознание того, что всё его прошлое по факту является лишь пшиком утоления исключительно животных потребностей. Тогда он решил создать свои музеи.

Он был сильным и влиятельным. Даже Гильдия не пошла с ним в открытый конфликт. Но это не помешало им использовать свои коронные методы. В результате тот же музей в Саросе оказался застроен сплошной стеной борделей. Да и большинство смертных не оценило внезапного порыва аристократа.