Сама же Ада не расслабилась, а наоборот ускорилась. Ведь наверняка задержали не всех, да и то только на время. Как только стража узнает о том, кто стоит за этими преследователями… Решение могут принять разное. Быть может, зверолюды упрутся рогами из-за гордости и неприязни к чужакам, а быть может получат отмашку от начальства. Ведь обострять конфликт между городами лишний раз никто не хочет.

Пролетев по подземному туннелю, Ада стремительно преодолела такой знакомый завядший внутренний двор. Рабыня влетела прямиком в музей, где остановилась на передышку. Так быстро и одновременно так долго она ещё никогда не бегала.

Хранитель же в это время как раз убирал главный зал. Горгульи вытирали пыль с высоких шкафов и витрин, меняли кристаллы света на огромных люстрах. Работников было крайне мало, так что борьба с грязью имела весьма и весьма переменный успех.

— Что случилось, госпожа Ада? — голем действительно удивился и даже выронил свою метлу, когда разглядел, что именно находиться в руках его гостьи.

А дражайшая посетительница ничего не говорила, продолжая громко хватать ртом воздух. В руках она держала окровавленное тело зверолюда, имеющего столь много общего с семейством опоссумовых. Довольно быстро всё встало на свои места в сознании Хранителя, пока лицо рабыни стремительно приобретало виноватый вид.

— Извините… — кое-как произнесла Ада, боясь посмотреть в сияющие глаза голема.

— Ничего… Я понимаю, — спокойно ответил Хранитель, отдавая указание горгулье.

Каменная скульптура в форме дракона хвостом позвала за собой рабыню и умирающего зверолюда, после чего скрылась в комнате с лифтом. Остальные работники тоже разбежались по помещениям.

Хранитель же остался в главном зале, аккуратно присев на ступеньки ведущие в помещения на верхних этажах. Там раньше проживал персонал, среди которого находились и живые. Правда те времена давно прошли, очень давно.

На неизменном лице голема застыла задумчивость. Пусть его мимика и была крайне скудна, но всё компенсировалось сиянием в глазах. Именно сиянием, которые излучались главным источником энергии. И в этом свете магического кристалла отражались все эмоции, спектр которых оказывался куда шире, чем у многих смертных.

И сейчас Хранитель не испытывал гнева или презрения, даже не чувство обиды преобладало в сознании. Лишь лёгкая грусть. Он знал, что раб не может идти против хозяина. К тому же и этот взгляд рыжеволосой гостьи… В нём действительно виднелось искреннее сожаление. Или это лишь иллюзия? Самовнушение, выдаваемое за реальность из-за того, что голем начал забывать кто такие смертные на самом деле?