— И что в этой таверне особенного?

— Никакие слова вам этого не объяснят. Но это действительно волшебное место, таких в Орта Миос нет. Можете как-нибудь туда зайти, если будете в Саросе. Таверна называется «Золотой окунь». Хозяин, кстати, тоже любит играть в тертатон.

— Думаете я его выиграю?

— На данный момент шансы у вас более чем высокие, — ответил Ланс, ставя последнюю закорючку и откладывая свиток: там помимо обычной светской беседы тёмная эльфийка успела заметить и таблицу с записанными ходами. — Однако господин Вульф очень много тренируется и делает серьёзные успехи. Так что в будущем ситуация может сильно измениться не в вашу пользу.

— Понятно… — ответила Меглисия и затаила дыхание.

Ланс занёс руку над доской, потратил ровно пять секунд на проверку правильности выбранного решения. После чего снёс фигурой Гильдии собственную фигуру алетиса.

— Вы чего! — сразу же воскликнула эльфийка.

— Что-то не так?

— Но… но… Эх, ладно…

Тертатон очень сильно отличался от шахмат. Не только размером доски, видами и количеством фигур, но и правилами, и стратегиями. Так, например в шахматах важна пешечная структура. В тертатоне же это тоже играет свою роль, но куда большую. В частности, некоторые фигуры могут развиваться, преодолевая расстояние до противника.

Это касается не только рабов, но и остальных. Также большую роль играет синергия, если фигура раба находится без влияния фигур граждан, то раб может стать бесконтролен, а потом даже перейти на сторону соперника.

Однако если соблюсти некоторые условия, сводимые к создаванию связки иных фигур, то раб может стать кателием. Фигура станет обладать большей ценностью и возможностями. Кроме того, и другие фигуры могут развиться. Потенциал раба тоже огромен, но редко раскрывается хотя бы то кателия. Кроме того, необходимо выстраивать структуру из тех же граждан, ведь существуют ограничения по количеству тех или иных фигур. Алетисов не может быть меньше, чем лариосов и кателиев. Также развиться до фигуры Гильдии и духовенства невозможно. Эти фигуры при потере уже не возвращаются никак и ни при каких условиях, что зачастую становится поражением. В общем нюансов много.

Но больше всего поражает правило, позволяющее съедать свои собственные фигуры. Этот приём используется крайне редко, ведь игрок тратит свой ход, после чего ещё сам съедает фигуру. Однако порой собственные фигуры больше мешают, чем помогают. В шахматах с этим ничего не сделаешь, такова плата за собственную недальновидность.

Тертатон же является более кровавым и беспощадным, как и сам Эдем. И Ланс не задумываясь, принёс в жертву довольно ценную фигуру алетиса, однако перемещённая фигура Гильдии лишь усилила структуру. Всё прошлое успешное развитие нападения Меглисии на этом фланге теперь утыкается в глухую оборону, где долгоиграющий обмен фигурами обернётся невыгодным гамбитом.