Однако тёмная эльфийка это всё же предвидела и сразу же сделала ответный ход. А может не предвидела, просто времени в запасе очень мало. Но через пять ходов обаятельная девушка объявила о сдаче.

— Тяжко с тобой играть, очень тяжко… — грустно вздохнула Меглисия, которая только и проигрывала.

— Не так тяжко, как господину Ширавре, — позитивно заметил Ланс.

— Ширавре? Этому дуэлисту? Он тоже играет в тертатон?

— Ага, прямо из храма здоровья. Вставать с постели ему не дают, так что он проводит досуг за стратегическими поражениями. Ему бы в формате блиц тренироваться хотя бы, но в переписке, сами понимаете…

— А я думала ты только деловые письма отправляешь.

— Одно другому не мешает. Да и вам ли не знать, как эта рутина утомляет, — откладывая очередное письмо ответил Ланс.

— А тебя вообще кто-нибудь выигрывал?

— Да, конечно. Я знаю многих… — с улыбкой произнёс аристократ.

Но вдруг рука замерла, как и улыбка начала медленно исчезать. Сам Ланс считается довольно молодым, всего лишь пять веков. Но за это время он успел стать учеником многих великих смертных. Почти все они тоже играли в тертатон, зачастую выигрывая у сыновей Торвандори. Только Адрион умудрялся давать хоть какой-то равный бой.

Ни разу Ланс не одержал победы над Алгирендой Тхалнутан. Даже когда ученик научился защищать свой разум от чужих вторжений, та раз за разом унизительно позорно уничтожала его в тертатоне. Однажды, на закате обучения почти удалось свести партию в ничью. А потом… потом эта гадина перестала играть! Поняла, что недалёк день, когда она проиграет и просто отказалась играть!

Первой, кого Ланс начал стабильно обыгрывать, стала Арнаша Атали. Впрочем, нага ненамного-то и старше самого господина Бальмуара. Да и времени тертатону она уделяла куда меньше.

На равных когда-то велись партии и с Ярнасом Врасагом, который пусть и не являлся стратегом на реальном поле боя, однако в тертатон рубал будь здоров. Последняя партия с Первым Защитником так и не завершилась. Как и многие другие письма с новым ходом уже более не придут после бойни в Эдеме.

— Я знал многих… когда-то знал, — проморгавшись Ланс поправился и взял последнее самое горячее письмо.

Меглисия на такую реакцию никак не прореагировала. Она ничего не знала о прошлом аристократа, но и без объяснений здесь всё понятно. И никакие слова, ни одни самые тёплые объятия уже никогда не уймут боли потерь. Время тоже ничего не вылечит, оно никогда не лечит, лишь позволяет привыкнуть к душевным ранам.

Но вдруг печаль в янтарных резко исчезла, да столь неожиданно, что тёмная эльфийка даже испугалась. Грусть сменилась самой настоящей яростью. Само же лицо аристкорат похолодело, губы побледнели, а магический фон резко усилился из-за прочтения последнего самого коротка письма.