Неужели думает, что сможет устоять против голода подсаженной сущности? Ну-ну.

— Чтобы занять наше место?

— Нет, чтобы изменить этот мир к лучшему.

— Справишься-то один?

— А кто сказал, что я один? У меня тоже много помощников и союзников, и все они готовы изменить этот погрязший в разврате мир.

— Не боишься делиться властью? А вдруг и у тебя есть предатели. Возьмут и всадят нож в спину?

— Для этого надо будет повернуться спиной, а я таких ошибок не допускаю.

Сумасшедший. Неужели не понимает, что его слова и поступки противоречат друг другу? Или ему просто всё равно? Зависть и желание власти еще никого до добра не доводили. Но Вознесенский не понимает.

— А Седой знает?

— Он мне больше не нужен. Пусть занимается своими опытами по выводу сверх Магов, я пойду по другому пути, более совершенному.

— Неужели думаешь, что наша кровь поможет воссоздать тот обряд? Они сами не знали, как получилось вызвать Тьму.

— Зато это понял я. По крупинкам собирал информацию все эти годы и понял. Они скрыли подробности, уж слишком чудовищным был тот обряд, даже для них. Но я понял. В тот последний раз были принесены в жертву не просто дети.

Меня замутило. Никогда не любила эту часть истории Магов.

— Это была их кровь и плоть, — продолжил Вознесенский.

— В каком смысле?

Внутри всё похолодело от осознания правды.

— Локруа и остальные принесли в жертву Тьме своих собственных детей. А потом так испугались, что скрыли эту информацию и постарались сами забыть.

— Нет, этого не может быть.

Я знала, что они были ненормальными, но чтобы до такой степени. Убить своих детей ради призрачного шанса обрести магию и власть?

— И я решил поступить так же.

— Принести в жертву своих детей?

Тошнота стала ещё более невыносимой. Во рту всё горело от желчи.

— Нет. Принести в жертву её детей.

— Кого? — совершенно растерялась я.

— Детей Тьмы. Но не просто детей, а светлых. Представь, какой будет выброс, — он вскочил и начал ходить по камере, размахивая руками и улыбаясь. — Жертва, магия, стихии и светлая сущность. Она точно ответит, примет подношения и возблагодарит меня.

— А если нет? Разве жертвы не надо приносить одновременно?

— О, они все умирали здесь. Мучительно умирали, заливая алой кровью алтарь, — Вознесенский остановился и с жуткой улыбкой осмотрел свои руки. — А мы собирали её и запечатали в артефакты магию. Надо будет просто открыть всё одновременно. Это была лишь подготовка основного действия, истинной звездой которого станешь ты.

Произнеся последнюю фразу, мужчина вдруг вновь посмотрел на меня и облизнулся.

— Ты важнее их всех, Лизочка. Вместе взятых. Не только светлая Ведьма, не только Сирена, но та, что была рождена в законном Браке, благословлённом Храмом. Тьма и божественность в одном флаконе, правда, здорово?