Но сложнее всего пришлось ему после разговора с Абаном, тем самым советником, который приложил руку к нашему расставанию три года назад. Не знаю, о чём они говорили, но вернувшись, Саид заперся у себя в кабинете и не выходил оттуда больше часа. Пока я не собралась духом и не постучала в дверь.

— Входи.

Мужчина стоял у окна, сложив руки за спиной, и рассматривал спокойную гладь океана.

— Не помешаю? — я осторожно прикрыла дверь и подошла ближе, ласково касаясь напряженных плеч.

— Нет.

Мужчина всё-таки обернулся, поймал мою ладошку и нежно поцеловал внутреннюю сторону.

Тревога постепенно стала уступать. Он здесь, со мной и вместе мы справимся. Я провела другой рукой по тёмным волосам, убрала со лба непослушный локон и мягко улыбнулась.

— Его изгнали, — тихо произнёс мужчина, глядя мне прямо в глаза. — Я поставил Главе ультиматум и заставил его выгнать Абана из Клана.

— Саид, — прошептала я, опуская руку и недоверчиво нахмурившись.

Признаюсь, нечто подобное я ожидала, но не думала, что всё будет именно так. И что ему будет так тяжело.

— Теперь он изгой, — отрывисто произнёс мужчина и, помолчав пару секунд, спросил:

— Думаешь, я поступил слишком жестоко?

Я видела, как Саид ждёт моей реакции, как жадно всматривается в лицо.

— Не знаю, — честно призналась ему. — Но понимаю, как тебе было тяжело. Абан был твоим наставником, советником столько лет.

— И он меня предал, — глухо ответил Оборотень и лицо вновь исказилось от внутренней боли, которая будто изъедала его сердце. — А наказание за предательство соизмеримо тем последствиям, которые оно за собой повлекло. Я чуть не потерял тебя, Лиз.

Конечно же, Саид был прав, но я понимала и другое.

— Зато мы смогли разобраться в себе, своих чувствах. Я повзрослела. Кто знает, как бы сложилась наша жизнь, если бы он не решил тогда нас разлучить.

— Ты пытаешься меня утешить.

— И это тоже, — призналась ему. — Я просто хочу, чтобы ты перестал истязать себя. Сделанного не вернёшь.

Мужчина вздохнул и крепко обнял, шепча на ушко:

— Я люблю тебя, Лиз.

С тех пор прошло больше трех недель.

Приняв душ, пошла на кухню, рассеяно осматриваясь. Есть не хотелось, и я по привычке потянулась к кофе-машине, одёрнув руку в последнее мгновение.

Одиночество и безделье всегда на меня плохо влияли. Например, я неожиданно разлюбила кофе. Совсем.

Если раньше по утрам я не могла начать нормально думать без двух-трёх чашек, то последнюю неделю от одного вида любимого напитка начинало подташнивать.

— Приелось? — поинтересовался Саид, когда я позавчера вечером пожаловалась ему на то, что любимый напиток стал вдруг противным.