Занят, что ли?

Пожав плечами, я дождалась первой чашки ароматного напитка, села на подоконник и всмотрелась в яркие огни ночного города, запрещая думать себе о чём бы то ни было.

Но мысли нет-нет да возвращались к парочке Оборотней на празднике. Ведь знала, что Лили, как истинная Волчица, не пропустит такой лакомый кусочек. И Саид мне ничем не обязан и может обниматься с кем угодно и когда угодно.

«Обнимался ли?»

Я не знала. Видела, как соседка висла на нём, но что делал он, не заметила. Не хотела замечать, поэтому быстро отвернулась.

Да какая разница, обнимал ли он её или нет? Это всё равно ничего не изменит… Тьма, зачем он появился? Для чего? Просто Контракт? Так он должен был его заключить еще два с половиной года назад. Почему ждал? И что хочет сейчас?

«Тебя…»

— Зубы обломает, — прошипела сама себе и, усмехнувшись, добавила. — Или я обломаю.

Вслед за первой чашкой была вторая. Потом, налив третью, я вернулась в комнату. Бросила полотенце на пол, сверху накинула любимый халатик и, забравшись на кровать, включила телевизор.

— Последние новости из Москвы, — громко и чётко произнёс ведущий.

Сердце невольно сжалось в ожидании беды. Отставив кофе в сторону, я выпрямилась и, подавшись вперёд, внимательно вслушивалась в новости.

— Напоминаем. Мощнейший взрыв в главном Храме Стражей прогремел в двенадцать часов дня по Московскому времени. В данный момент известно о пяти погибших и десяти раненных. Еще пятнадцать человек считаются пропавшими без вести. Работы по разбору завалов не прекращаются ни на минуту. Будем держать вас в курсе последних событий.

— Нет, нет, нет… — тихо шептала я, разглядывая руины.

Всё то, что осталось от главного Храма Стражей в центре Москвы у Красной площади. Сколько же раз я там была и теперь… теперь этого всего не было. Обломки кирпичей и бетонных блоков, покорёженный металл, гарь, копоть и множество Магов, которые пытались спасти выживших.

Прижимая руку к груди, бросилась к ноутбуку и сразу же вышла в интернет.

«Взрыв в Москве. Списки».

На экране одно за другим мелькали лица погибших. И я знала их, кого-то лично, с кем-то просто виделась. Этот улыбающийся храмовник помогал мне прийти в себя после первого приёма блестяшек. Я помнила, как он больше часа просидел рядом, гладил руку, вытирал пот с лица и рассказывал какие-то истории. И теперь его больше не было. Затем список раненых и, наконец, тех, кого еще предстояло вытащить. И первым там значился…

Я зажала рот руками. Чтобы не закричать, смотря в спокойные, зелёные глаза черноволосого мужчины с жутким шрамом через всё лицо.