На том свете всех рассудят.

Новая Поверенная наблюдала, как слаженно работают на площади Карлова культисты. Чёрные мешки свозились со всех концов города. Город неспешно зачищался, растаскивая улицы от разлагающихся тел. Ликвидаторы работали в три смены, и никто и не думал об отдыхе в рабочее время. Маски химзащиты не покидали лиц рабочих. Они были так похожи на балаклавы. И в памяти Моргуновой периодически всплывали мысли о старом мире, где когда-то в подобных балаклавах люди выступали против правительств, требовали больше прав и привилегий, ликвидации олигархата как класса. Чудные идеи, если смотреть на них с позиции нового времени.

Люди не ценили то, что имели. Никогда не бывает достаточно.

Олигархи никуда не делись, лишь забурились под землю. А вот обычные люди почти исчезли с лица Земли. Они же забыли о правах, перестали требовать благ и равноправия. Постапокалипсис всех уравнял. Отделил полезные знания и навыки от наносных. Физика, химия, медицина и механика в этой незримой войне в два счета победили рекламу, услуги для населения и юриспруденцию. Выжила, пожалуй, лишь самая основная экономика. Но уже без основ капитализма. Новому миру был нужен социализм. А в идеале коммунизм в его идеальном прогрессивном виденье. И теперь на глубине полутора километров этот неокоммунизм полностью зависел от палача анклава по прозвищу «Морг». Кому и как распределять блага нового мира, теперь решает только она.

Моргунова улыбнулась и тут же нахмурила брови. Последние несколько лет в анклаве забрали её ощущение молодости и состарили тело в десять раз быстрее, чем если бы жила в подземном городе. Всё из-за сумасшедшего напряжения моральных и физических сил. Но постоянное ощущение голода и жизнь на грани приучили к бешенной работоспособности. «Тётя Клава», как ранее звала её Ольха, отводила сну не более четырёх часов в сутки.

Нужно столько всего сделать. Спать — не позволительная роскошь.

Чёрные мешки уносили в недра мэрии, выстраивая рядами прямо у лифтовой шахты. Огромные ящики с продуктами и всем необходимым для поверхности соседствовали рядом с ними. Примерно с той же скоростью, которой город избавлялся от угрозы эпидемий, он же опустошал свои запасы провианта. В консервированном и вакуумном виде долго хранимой продукции скопилось на семь лет вперед для населения в сто тысяч человек. Только условия прошлого темпа потребления давно сошли на нет.

Во всём мире, пожалуй, больше не набиралось ста тысяч человек. А полуавтономные системы Москва-сити продолжали заполнять склады готовой к употреблению продукцией. Так что передача провианта на поверхность была даже благом для подземного города. Даже консервированные овощи имели свой срок годности. Занимаясь ревизией складов, Морг понимала, что вскоре многие продукты просто пропадут, а не спасут чьи-то жизни.