— Ну, тут тоже много вариантов. Либо зачистила его теми же Искателями, либо мутантами, либо фанатиками. Люди могли натворить больших дел из-за угроз верховного ИИ. Но меня больше останавливает тот факт, что ты не хочешь быстрой перезагрузки ИИ, пока не подумаем над «красной кнопкой». Тогда действительно выходит, что малыми силами туда лучше не соваться, — согласился хакер.

— Она должна быть настолько красной, что будет действовать без нашего ведома. Но я боюсь допустить ошибку, что это выльется в очередное противопоставление одного искусственного интеллекта другому, — честно признался Зёма. — Этот мир ошибок больше не простит. Понимаешь, Тимофей, когда мы сами пройдём по землям на своих двоих, мы увидим, что необходимо людям, к чему они готовы и что категорически нельзя давать им в руки. Мы получим стойких союзников или вероломных врагов. Но всё по-честному, исходя из собственного опыта. А если мы дадим людям всё и сразу: технологии, связь, еду, оружие, никто даже не поймёт, откуда ноги растут. Примут как данное. Да, Искатели перебьют мутантов, люди получат связь. Но вновь анклав пойдёт на анклав. И мы получим тысячи точек сопротивления. Без единства, которое зарождается только в общей войне. Против… кого-то.

— Объединяющей цели нет, — понял хакер. — Враги есть. А цели нет. При том, что всё вокруг враждебно, начиная от природы до голодного ближнего своего.

Зёма кивнул, надеясь, что Тимофей действительно начал его понимать.

— До того времени, когда мы дойдём до Новосибирска, уста каждого уцелевшего жителя должны шептать «Содружество». Люди должны понять, чего хотят и постепенно идти к этому. Вот тогда, услышав про Цель и приняв ее, они будут готовы вернуть себе интернет и технологии. Будут ценить их, а не обмениваться голыми жопами и котиками. Ты видел старые сводки в ЛУКе?

— Видел, — хмыкнул собеседник. — Они та же будут знать, кому при этом всем обязаны. А так уже создаются легенды. Нам нельзя позволять создать новый культ, основанный на мракобесии неведения.

— Просветим. А там и космос откроется.

— Космос?

— Или так, или никак, — подтвердил Зиновий, заболевший идеями Карлова. — Иначе на космодроме мы будем смотреть в звёздное небо парой десятков человек. Нам нужна критическая масса людей для восстановления нашего потенциала.

— Потенциала, значит?

— Хозяйка погасила его, уничтожив все крупные города, остановив нашу промышленность, прервав связь, перебив армию и все линии взаимодействий. Люди поодиночке или малыми группами при всех обрушившихся на них условиях уцелели едва ли: холод, голод, радиация, усложнившиеся межкультурные связи, беззаконие, анархия и… — Зиновий сбился. — Что вообще у них оставалось? Вера? Надежда? Любовь? Даже цепляясь друг за друга, стараясь выжить, умирали миллионами, просто не зная, что делать. Генофонд очистился сам собой, убрав всех болеющих, хворых и слабых. Но многие из тех, кто выжил по причине большого здоровья, оказались слабы здоровьем психическим. Отсюда мы имеем фанатиков-свободных Хозяйки и людоедов-чистильщиков. Мы должны сравнять их с землей. Иначе у нашего робкого ростка нового человечества не будет шансов уцелеть в конкуренции с ними. Мы должны создать искусственные условия.