Прохожие катились на электрическом индивидуальном транспорте по своим делам. Редко кто бродил по иссушенному асфальту на своих двоих. Всех этих людей объединяло то, что они мало обращали внимания на мир за пределами полусфер.

«Полусфера» — этот новый гаджет пришёл на смену смартфонам, умным часам и умным очкам, в один момент захватив всё внимание пользователей. Дополненный мир благодаря новому устройству разукрасил город информационным вывесками, рекламными роликами, плавающими информационными строками, а самих пользователей снабдил цифровыми подписями с указанием Ф.И.О., возраста и той информации, которую легко можно было найти в открытом доступе в социальных сетях. Или за дополнительную плату, если хотели получить больше информации.

Весь мир плавно переходил на встроенные «сферы», предлагая людям установить чипы под черепную коробку для реализации интерфейса «мозг-машина». Но в России всё ещё была популярна предыдущая версия — «полусферы». С теми же опциями, но на внешнем носителе.

Реже чипы имплантировали просто под кожу. Новосибирск, как и прочие крупные и мелкие города России, погружался в эту новую техно-моду с заметным отставанием, в отличие от двух столиц в Европейской части России.

Срединный город большой страны жил неспешной размеренной жизнью, понятия не имея, что в одном из многочисленных зданий НИИ в Академгородке в этот день творилась история. Там группа ученых из двенадцати человек собралась в пятиэтажном здании ещё советской постройки вокруг ядра искусственного интеллекта нового типа.

Проект «Ноосфера» приковал внимание научного сообщества и последней правительственной комиссии прямо перед запуском. Не последние люди из Кремля замерли напротив ученых, внимательно слушая слова ведущего автора проекта — Игоря Даниловича Невельского.

Степенный, уверенный в себе руководитель говорил тихо и спокойно. На жизненном пути за шестьдесят лет довелось немало поработать и математиком-программистом в Силиконовой Долине в конце «девяностых» и физиком-инженером в массовых проектах Сколково в «нулевых», и во многих других институтах за рубежом в «десятых» и «двадцатых». Скромный техно-гений, словно стараясь объять невозможное, занимался химией, генетикой, коммуникациями и космосом, но по большей части тяготел к развитию софта и приложений на базе ИИ. Последнее давало ему немалый доход. От работодателей Невельской давно не зависел.

Жизнь вернула великого учёного на малую родину в Новосибирск, наградив тёплым местом руководителя самого интересного за всю его жизнь проекта, тесно связанного с хобби, на котором он сделал себе имя. Людям нравилось, что умные приложения при помощи искусственного интеллекта избавили пользователей от многих повседневных задач, вроде оплаты счетов, постановок на учет в различных инстанциях и созданий заявлений по запросу. Со всем этим благодаря его приложению справлялись теперь машины, и никто не собирался их ограничивать, кроме быстро сокращающихся рядов хакеров. Но и сами хакеры в связи с повышенным уровнем безопасности вымирали как класс. Без консолидации в сообщества, рядовой хакер больше не в силах был взламывать системы. Они создавали себе новую защиту, ещё в процессе взлома обновляя код и обнаруживая взломщика. К которому с завидной скоростью выезжали спецслужбы.