От увиденной картины Тима передернуло. Совсем недавно он сам сражался с зомби, очень напоминавшими повадками забинтованных мумий, и прекрасно помнил те ощущения, что испытал. Крепость «собакоголовых» могла рухнуть в любую минуту. Запасы стрел наверняка были на исходе. Очень скоро кто-то из мертвецов залезет наружу и тогда начнётся мясорубка.

Веда помрачнела следом за Зевсом, что места себе не находил. Посмотрев на подругу, спросила:

— Как ощущения? Каково это, быть призрачным. Или даже прозрачным? Парить меж мирами.

— Как будто плывешь в невесомости, — ответила притихшая Валькирия. Они обе знали Ленку, пусть и не так хорошо, как адмирал. Но всё же оказалось, что Демона знают ещё меньше. — На тебя ничего не действует. Ни гравитация, ни ветер, ни свет. Можешь только мыслить. Но если хочется пройти по земле или взять в руки предмет — достаточно этого захотеть.

И тут Тимофея поразила идея.

— Точно! Захотеть! Кира, летим!

— Куда?

— За Демоном и Ленкой, куда же ещё! Надеюсь, ещё не поздно!

Вскоре Зиновий с Вики снова остались одни.

— Принять собственный путь… — зло пробурчал стоящий рядом Зевс. — Если под этим Тим с Кирой подразумевают каннибализм, которым нам с тобой надо заняться ради победы… то пусть оба идут в задницу! А я лучше сдохну, чем стану жрать человечину.

— Ленка… она? Может, Тим что-то придумал и вытащит её из пучины гейм овера?

— Демон! — вскрикнул Зиновий, мрачнея ещё больше. — А откуда мне нужно вытащить его мозг, чтобы он уже начал думать⁈ А? Хороший выбор мне остаётся. Я либо должен пройти уровень и отведать человечинки, либо сдохнуть. Прекрасно!

Ведьмочка повернулась к нему и тихо спросила:

— Ты сам-то в это веришь, что Игра влияет на Демона, а не… он сам таков.

— А во что, чёрт возьми, я по-твоему должен верить? Вот в это⁈

В полном раздражении, Зевс ткнул рукой в сторону Цитадели. Первые, самые настырные мумии добрались, наконец, до зубьев стены и башен и на дальнейшее можно было не смотреть. Организованный сплоченный отряд мог весьма успешно противостоять «мёртвым» даже на открытой местности. Но вот защитники, судя по всему, к бывалым истребителям усопших каннибалов не относились.

Мертвецы, взобравшееся на стены, вызвали в них не столько желание сплотиться и биться в ровном строю, прикрывая друг друга, сколько панику и дикий, природный страх жертвы перед хищником. С ликующими криками волна мумий-игроков перевалила за парапеты и бросилась на собакоголовых.

Как только те отошли от стен, их участь была решена. Следующие волны мертвых лезли через парапет уже без препятствий. Копья и мечи стали последним, что отделяло живых от наседающих мертвых.