Ничего не понял, но отошёл, даже взрывчатку не сорвал. С удивлением посмотрел на того, кто назвал себя Ашуром.

Бронетранспортер зарычал и помчался вдаль. Скелет так и остался висеть на пушке. Собственно, я и не ждал, что Макс полезет в драку.

Я стоял рядом с Алисой и наблюдал, как Ашур расправляется со своими. Он просто поднимал скелета, сжимал, и тот рассыпался в порошок. С какой такой радости он перешёл на нашу сторону, я так и не понял.

Впереди загрохотало, и я увидел, как БТР подпрыгнул. На мгновение его скрыло облако пыли, а потом показалось пламя. Выходит, не все мины разорвались под копытами ракушечных всадников.

А я стоял и смотрел, как дымится бронетранспортер Макса. Мне казалось, я совсем ничего не чувствую. Я ведь уже ни раз хотел убить рыжего. Да и сюда он меня привёз, как мне кажется, вовсе не по своей воле. Человек в маске, он ведь знал, что я окажусь здесь. Не трудно было догадаться, почему вдруг Макс на БТРе за мной припëрся.

Отчего-то вспомнились Юркины слова: «Я никто, потому для меня важно оставаться хотя бы человеком». А кто же я, получается?..

До боевой машины я добежал в два счета, всё же он совсем недалеко уехал. Люк башни был открыт, и рыжий даже почти выбрался — повис вниз головой.

Едкий дым резал глаза, заползал в нос, рот. Я закашлялся, и одной рукой ухватил рыжего за шиворот. Тяжёлый, зараза! Поднажав, мне кое-как удалось его выдернуть. Оба мы повалились на землю, я оттащил его подальше от горящей машины. И подальше от дыма.

Макс дëрнулся, попытался вдохнуть и закашлял, как туберкулезник, едва лёгкие не выплевывая. Живучая скотина, ничто его не берет.

— Ты ж меня убить хотел, — прокашлявшись, произнёс он. — Нахрена полез-то?

— Так я ж убить хотел, а не смотреть, как ты сам подыхаешь.

Небо покрылось рябью, будто, в самом деле, стало рекой. Теперь очертания рисунков совсем размылись. Горы расцветило розовым, и солнце выползло из-за горизонта.

— Ну, же, уходи скорее! — послышался голос Алисы.

Я встал и побрëл к ней. Сестра больше не играла с камешками. Она сжала кулачки и смотрела в небо, и оно будто слушалось её взгляда. Рябь превратилась в волны, и те бурным потоком устремились прочь от горы. А под небом зияла чернота. И солнечные лучи не могли разогнать этот мрак.

— Что ты делаешь? — я опустился рядом с сестрой.

— Прогоняю ужасное сияние. Меня Диир научил. Я могу, потому что ходила по грани.

— Алиса? — услышал я голос матери. — Женька! Ты как тут очутился? — она завертела головой. — А что, вообще, случилось? Почему всё такое… — мама всплеснула, — такое разрытое. И почему так темно?