— Ну, что такое, Евгений? — донëсся голос. — Дмитрий говорил, что выход должен быть плавным. Вас что-то напугало?

Сияющий поток постепенно рассеивался, и теперь я увидел нависающий надо мной силуэт. И вспомнил, что нахожусь в ванне с соплями. И всё, что случилось, было не на самом деле. Выдохнул.

— Кажется, я умер, — произнёс тихо.

— Ну, что вы, как можно? — взмахнул силуэт руками.

Зрение постепенно возвращалось в норму, и до меня дошло, что я разговариваю с Альбертом Германовичем, профессором. Значит, меня всë-таки выгрузили.

— Страшная штука, эта ваша виртуальность.

— Не моя, — усмехнулся профессор. — Дмитрия благодарите. Что-то он серьезно запаздывает, — он постучал пальцем по запястью, где некогда, видимо, носил часы. — Но вы сейчас придëте в себя, не забудьте хорошенько поесть после, а то виртуальность, как ни странно, отнимает много ресурсов организма, будто вы, и впрямь, бегали.

— Надо запатентовать как средство для похудения. Девчонки оценят.

Профессор, тем временем, отошëл. Кажется, он открыл вторую ванну, потому что я услышал крик Макса. Наверное, он тоже умер.

Выбраться оказалось непросто, будто я пребывал в анабиозе, и теперь мне предстояло заново учиться пользоваться телом.

Здоровье 86%

Стоило моргнуть, как я вновь увидел надпись. Будто и не выныривал из виртуальности. Остаточные глюки, наверное. Но почему только 86%? Я-то здоров, кажется…

Выбравшись из скользкой жижи, обтëрся заранее приготовленным для меня полотенцем. От булькающего геля на коже не осталось и следа, будто я вылез из воды. Когда я глянул на ванну, заметил, что бурление прекратилось, а слизь быстро застывала, превращаясь в прозрачный пластик.

— Температура плавления этого кремнийорганического соединение равна температуре тела, — пояснил профессор, заметив мое удивление. — Это вещество еще не имеет названия, но характеристики его удивительны. В твердом состоянии у него проявляются свойства диэлектрика, но стоит ему растаять, как вещество становится сверхпроводником.

Не знаю, зачем он мне это рассказывал. Лучше бы объяснил, почему я всё ещё вижу статы под закрытыми веками?

Пока я одевался, Макс тоже выбрался из ванны, выглядел он так, будто его на самом деле башкой об стенку шарахнули. Трясся весь, зубами стучал.

— Ты как? — спросил я.

— Норм, — ответил он, клацнув зубами. — Жрать только хочется. Прикольная игруха, только надо разобраться, как прокачаться.

— По-моему, сыровата. И сдохли мы как-то быстро.

— Ну, на то мы и беты, — пожал он плечами. — Но с Ботом надо поговорить, чтоб болевые ощущения нафиг отключил. Мне до сих пор кажется, что у меня что-то сломано, — Макс даже шею потëр, будто проверяя, целая она или нет.