— Сказано же, не выпускать больше никого, — ответил второй.

— А как их остановить? Стрелять?

— Сдурел, что ли?

Макс вдруг понял, чем так напугали его эти люди. Своей неестественностью. Их одежда, непонятно, с какой помойки выдранная. Лица, выражающие отрешëнность, с какой добровольно идут на заклание. И движения, слишком быстрые для медленно бредущей процессии. Они не должны были приблизиться так скоро. Но расстояние сокращалось так стремительно, будто каждый их шаг преодолевал несколько метров.

— Стоять! — выкрикнул военный, сняв с плеча автомат. — Проезд закрыт!

Старуха, шедшая впереди, растянула губы в улыбке.

— За Кимелем, — прошипела она.

Ее не должно было быть слышно — ещё слишком далеко. Но Макс отчётливо разобрал слова, будто старуха на ухо шептала. Парень содрогнулся, будто ощутил касание зловонного дыхания бабки.

Теперь можно было разглядеть, что она держала в руках. Это походило на огромный мыльный пузырь. Старуха оттолкнула его, как воздушный шарик, и пузырь поплыл к заграждению, увеличиваясь в размере.

Автоматная очередь ударила по прозрачной сфере.

— Ты чего творишь? — одëрнул стрелявшего второй военный.

Макс среагировал первым, шарахнулся в сторону и рванул прочь с трассы. Немного не рассчитал, и нырнул в кювет.

Ловкость +2

Сообщение возникло, когда он целиком плюхнулся на дно канавы, но не ощутил боли, напротив, с необычайной лёгкостью встал, однако выбираться из кювета не спешил, лишь выглянул опасливо.

Мыльный пузырь беззвучно лопнул, излив в небо невыносимо белый свет. Такой яркий, что даже зажмурившись, Макс всё равно видел сквозь просвечивающиеся веки. Его машина, силуэты людей, заграждение, всё это медленно растворялось в ослепительной белизне.

Опомнившись, Макс залëг на дно канавы и уткнулся лицом в грязь. Он ещё долго не смел пошевелиться, выжидая, пока процессия странных людей удалится.

* * *

Ремизов отобрал куртку у Юрки, но все равно дрожал от холода и с завистью смотрел на вышагивающую впереди Дилинэ. В отличие от парней, её не смущали ни нагота, ни холод.

— Одежду бы какую раздобыть, — посетовал Дмитрий.

— Не, — махнул рукой Юрка, не отрывая взгляда от Дилинэ, — и так ништяк.

— Ты же где-то в этом районе живешь. Поделился бы шмотьем.

— Жил. Туда фаербол попал. А до этого полдома исчезло. Не, ко мне не вариант, вообще.

— Чёрт! Я так больше не могу! — взвыл Ремизов.

— Ну, чего разнылся? Отвлекись, на Дилинэ посмотри. Идёт, как будто плывет…

— Я не могу наслаждаться созерцанием, когда у меня даже ботинок нет.

— Вот, зануда ты, всё-таки. Ладно, хрен с тобой, будет тебе шмот.