Женщина в скафандре сунула мне в рот ватную палочку так, что меня едва не стошнило.

— Ну, и что там? — спросил я.

— Пока вся рота пусть сидит на карантине. Анализы где-то дней через пять будут.

— Как так? Уже ведь давно есть экспресс-тесты.

— Ну, — усмехнулась медичка, — это на гражданке всякие экспресс, а тут вам не там.

— А как же лечение?

— В аптечке всё равно один аспирин. Будешь аспирином лечиться. Ну, ты молодой, крепкий, как-нибудь поправишься.

Дама в скафандре покинула палату. Температуру сказать она не удосужилась, но меня знобило, в мозгах всё плыло, и я снова провалился в беспокойный сон. В полудрëме я слышал топот ног, и мне казалось, ко мне приближается табун лошадей. Жутких таких копытных, обросших ракушками. Они топтали людей, и я слышал их крики. Чувствовал, что надо бы помочь, но не было никаких сил вылезти из-под одеяла.

* * *

— Без Алисы я никуда не поеду, — упрямо стояла на своем Ирина.

— Послушайте, возможно, её уже эвакуировали. Может, вы не заметили, а она вышла на улицу и попала в первую волну эвакуации. Поймите, скоро все выезды из города будут перекрыты.

— Алиса — паллиативная больная, — процедила Ирина сквозь зубы. — Она не может просто встать и уйти.

— Ирина Викторовна, у меня приказ вас эвакуировать. С ребенком или без. Пройдëмте в машину, а я здесь оставлю одного из своих бойцов на случай возвращения вашей дочери.

— Алексей Петрович, без Алисы я никуда не поеду, — чеканя каждый слог, произнесла женщина.

— Ну, что же мне вас силой увозить? — военный развел рукам и хищно улыбнулся. Всем своими видом он показывал, что не шутит и, если потребуется, то и силой увезет. Ирина четко ощущала, что за фальшивой вежливостью скрывается настоящая угроза.

— Наверное, её сын отвёз уже. Совсем забыла, он же сегодня на машине с другом был, вот и увёз Алису к бабушке, — соврала женщина.

— Пойдëмте, — облегчëнно вздохнул военный.

Ирина захватила с собой лишь самое необходимое: документы, деньги и лекарства для дочери, и вышла из квартиры следом за Алексеем Петровичем. У подъезда их поджидал УАЗ «Буханка». Военные открыли для женщины задние двери, и она ощутила, будто её собираются перевозить как заключëнную. От передних сидений её отделяло зарешëченное окошко. Ирина находилась одна в неуютном кузове, она присела не жёсткое сиденье, и машина тронулась.

Город утопал в тумане, в окнах практически ничего не было видно, и так сразу и не поймёшь, наступили сумерки или же просто выдался пасмурный день. Окна близлежащих домой тускло поблëскивали желтоватым светом, едва различимым в густом мареве.