— Они заслужили, — хмуро буркнул толстяк.

— И чем же?

— Всем! — его пухлая морда исказилась так, что его бы в фильм ужасов без грима взяли. — Ты не представляешь, что эти уроды вытворяют.

— Ясно, — ответил я. — Обиженный, что ли?

— Т-ты! — хомяк так разозлился, что слюной забрызжал. — Ты думай, чего несёшь, тварь! Я их всех! Всех завалил! И тебя завалю!

— Ясно-ясно, заткнись, я за рулем.

Дышалось с трудом, голова шла кругом, а в висках стучали назойливые молоточки. Я постарался не обращать на хомяка больше внимания. Отъехать бы подальше, из танка бы только выбраться, а потом… Надеюсь, у меня хватит сил убежать.

Я ехал по-прежнему вслепую, удивляясь, что до сих пор мы не наскочили ни на одно серьёзное препятствие. Мы давно уже должны были преодолеть полигон, а за ним ведь были ещё постройки. И хоть танк и бронированный, вряд ли мы могли бы протаранить здания, совсем того не почувствовав. Выстрелов я больше не слышал: то ли рев мотора их заглушал, то ли нас больше не преследовали.

Хомяк заткнулся, я краем глаза пытался увидеть, не заснул ли он, но тот пялил глаза вперед, будто мог что-то разглядеть в беспросветном мраке.

* * *

Юрка, воспользовавшись тем, что торчки развалились на полу с блаженными лицами, осторожно подошёл к их коню.

— Большая зверюга, — произнёс он. — Троих легко увезет.

— Я не поеду на приспешнике Хурсаг! — возмутилась Дилинэ.

— Брось, Диля, нормальный транспорт, — отмахнулся Юрка.

— Я призову Шанану. Она поможет нам остановить рабов Хурсаг. И без этой твари.

— Прости, — заговорил Ремизов, — но ты прямо отсюда останавливать этих Хурсаг собралась? Как мы до них доберёмся.

— Нужно взобраться незаметно на гору, — ответила жрица. — Там я призову Шанану, и мы остановим разрушение. А если отыщем других жрецов, призовём ужасное сияние.

— Дилинэ, нам придется воспользоваться, — Ремизов с сомнением взглянул на «коня», — этим животным, — проговорил он, так как назвать зверюгу конем — у него язык не повернулся. — Это будет отличной маскировкой.

— Это будет мерзко. Я чую этот отвратительный запах. Я — ми-сикиль Шананы, я не могу. Можете ехать без меня.

— Короче, — Юрка подошел к жрице вплотную, — срать я хотел, чего ты там хочешь. Сказал поедешь, значит, поедешь! — и он ухватил девушку за талию и попытался перекинуть через плечо.

Дилинэ коротко вскрикнула, черты её лица будто рябью подернулись. Жрица снова начала менять форму.

— Перестань, — произнёс Ремизов, обращаясь не то к Юрке, не то к Дилинэ. — Нам придется ехать на этом, — он кивнул на коня. — И я, как творец твоего неба, отказа не потерплю.