— Чесоточный порошок? — с коварной улыбкой переспросила Дари и сложила руки на груди. — Есть тут один, у которого можно раздобыть все, что угодно! Одним словом, контрабандист.

Ох, что-то мне подсказывает, знаю я этого жулика. Самого настоящего зеленолиственного жулика!

— Ты давно меня не навещала, — зашелестели листья Дриодо, когда мы с Дари подошли к нему на обеде. — И у окна в столовой не садишься.

Нет, вы посмотрите на него, еще и обижается! А то, что я не находила свое состояние настолько плачевным, чтобы соглашаться на бесплатные условия тюремного заключения, его не интересует. А ведь он едва это не обеспечил, вынудив меня пробраться в покои магистра Лафовски.

— Прости, я была полностью занята подготовкой к первому этапу Турнира. Дриодо, у нас с Дари есть к тебе дело. Ты ведь можешь сгенерировать чесоточный порошок? Уверена, у тебя он получится с превосходным желудевым запахом!

— Хорошо, — после недолгого молчания, откликнулось дерево. — С тебя пять золотых.

— Пять золотых за порошочек? — воскликнули мы хором с целительницей. Дари даже рот приоткрыла от наглости некоторых деревьев. Я добавила: — Но мы ведь друзья!

— Дружба дружбой, но деловые отношения по расписанию, — зашелестели листья.

— Но у меня нет таких денег.

— Ладно-ладно, сделаю скидку в пятьдесят процентов. С тебя три золотых, семь серебренников и пять медяков.

Что-то тут не сходилось.

— Подожди, но пять пополам — это два золотых и пять серебренников.

— Да, не сомневался в твоих математических способностях! Вас двое, значит, по два золотых и пять серебренников с каждой. Тебе, Оли, я даю пятидесятипроцентную скидку. Итого с тебя — золотой, пять серебренников и пять медяков, а в сумме с обеих — три золотых, семь серебренников и пять медяков. Ой, да боги с ними с этими медяками, мы же друзья! — Листья даже сложились передо мной в форме ладошек: — Три золотых, семь серебренников и два медяка.

— Олиента, боюсь, услуги Дриодо нам не по карману, — вздохнула Дари, подхватила меня под руку и направилась к академии.

— Дешевле не найдете! — зашелестели нам вслед. — Да что там, нигде в академии не найдете! Ладно-ладно, все медяки готов простить! И серебренники!

— Сколько сказал? — переспросила Дари и развернулась к нему. — Два медяка?

— Три золотых!

— Три медяка?

— Пять серебряных!

— Не понимаю, Оли, что он там шелестит? — нахмурилась подруга. — Четыре медяка?

— Кажется, даже три, — сказала, старательно пряча улыбку.

— Шантажистки! Последовательницы Лафовски! Торгаши! У-у! — Поняв, что никакой реакции не последовало, успокоился. — Четыре медяка, и к вечеру будет готов порошок.