— Если что, я готова навещать тебя во время тюремного заключения, — весело протянула я и быстро запахнула халат. Так я почувствовала себя намного увереннее!

Мы прошли в гостиную и вместо того, чтобы разместиться на диванах, Артиан пододвинул пушистый ковер к самому окну и присел там. Здесь уже стояла корзинка с фруктами, сыром и двумя бутылками вина. Оглядевшись, Артиан вздохнул.

— Забыл фужеры. Поторопился. Придется пить из горла?

— Из горла? — удивилась я, готовая уже отказаться от посиделок.

— Да, моя дорогая невеста с правильным домашним воспитанием, мы с тобой будем пить из горла. Ввиду того, что мы целовались, тебя не должно напугать это.

Щеки вспыхнули. Слышать от него о наших поцелуях даже более смущающе, чем сами поцелуи. Артиан усмехнулся и похлопал на ковру рядом с собой. Вздохнув, я все-таки села, наблюдая, как Артиан открывает первую бутылку. Отсюда был чудесный вид на парк.

— Нас не увидят?

— Я уже наложил заклинание отвода глаз, поэтому не волнуйся.

Кивнув, сама засмотрелась в окно: все-таки было что-то очаровательное в витражах. Можно любоваться красотами природы не выходя из здания. Последний писк архитектурной моды.

Пить вино из горла — то еще удовольствие, особенно когда ты благовоспитанная девушка. Но уже после третьего глотка все смущение прошло, а в мыслях поселился приятный туман. Вино оказалось сладким, но еще слаще вкус губ любимого мужчины, смешанного со вкусом пьянящего алкоголя. Мы целовались словно сумасшедшие, совершенно забыв о времени и пространстве. В какой-то момент Артиан отстранился и смущенно кашлянул.

— Олиента, — хрипло произнес он, — надо остановиться. Иначе…

— Я поняла, — поспешно заверила я и отвернулась, скрывая счастливую улыбку. Нужно было срочно сменить тему, поэтому предложила: — Расскажи что-нибудь о себе, кроме того, что известно общественности. У тебя должно быть было непростое детство. Во сколько ты узнал, что твой отец — не родной?

— В десять, когда открылась магия, — голос Артиана был тихий, похожий на шелест листвы. — Тогда догадки отца подтвердились. Помню, как они с матерью скандалили. Граф Дарреги видеть меня не желал, а для меня он оставался по-прежнему отцом. В моем понимании ничего не изменилось, а вот в его — абсолютно всё. В один миг я стал ему чужим. Добавь сюда проснувшуюся магию, каждую ночь агонию и лихорадку — и получишь настоящую детскую травму.

— Но ты справился с этим, — улыбнулась я, положив руку ему на плечо. — Ты вырос сильным, умным, благородным человеком. Ты не закопался в своих собственных страданиях, не озлобился на весь мир. На месте графа Дарреги я бы гордилась таким сыном. Если честно, я даже на своем месте безумно тобой горжусь.