- Доброе утро, наша звезда. Уже греешь мотор?

Я киваю, улыбаюсь в ответ. Усталость отступает, когда вижу его. Потом приходит Марат - молча кивает, но взгляд тёплый. Мы начинаем тренировку без лишних слов. Сегодня Марат поставил больше приседаний и становой, Лёша шутит, когда я начинаю задыхаться на последнем подходе

- Ещё два, и я лично разрешу тебе съесть кусок пиццы. Маленький. Без сыра.

Я фыркаю, но делаю. Потому что с ними всё получается легче. Тренировки стали ритуалом.

Каждое утро: приходить первой, ждать их, работать до дрожи в ногах, потом растяжка, разговоры, смех. Они не давят, не сюсюкают. Просто рядом. И это странно - потому что я привыкла быть одна. С шестнадцати лет.

Я вспоминаю это, когда лежу на коврике в растяжке, а Марат поправляет мою ногу, чтобы я лучше тянула бедро. Вспоминаю маму - как она сидела на кухне с бутылкой дешёвого вина, глаза красные, голос дрожащий: «Настя, ты же понимаешь, папа опять... нам нужны деньги».

Папа. Он и сейчас где-то там, пьёт, исчезает на недели, потом возвращается с пустыми карманами и обещаниями. Вика - сестрёнка - ещё маленькая, ей десять. Она смотрит на меня большими глазами и спрашивает: «Когда мама перестанет плакать?» Я не знаю, что ответить.

Поэтому просто обнимаю её и иду на работу. С шестнадцати лет - курьер, официантка, уборщица, что угодно. Лишь бы у Вики были новые тетради, а у мамы - хоть иногда трезвые дни. Я не жалуюсь. Просто живу так. Привыкла.

После тренировки Лёша предлагает подвезти меня. Я сначала отказываюсь - привычка не садиться в чужие машины, -- но он настаивает мягко:

На улице дождь начинается. Не хочу, чтобы ты промокла и потом кашляла на съёмке.

Я соглашаюсь. Садимся в его чёрный кроссовер - внутри пахнет кожей и кофе. Он включает тихую музыку, не спрашивает ничего. Едем молча. Когда сворачиваем в мой район - серые панельки, разбитый асфальт, мусорные баки у подъезда, - я напрягаюсь. Жду комментария. Жду, что он скажет что-то вроде «ну и дыра» или «как ты здесь живёшь». Но он молчит. Просто останавливается у моего подъезда, включает аварийку и смотрит на меня спокойно.

- Завтра в то же время?

Я киваю. Горло сжимается от чего-то тёплого. Он не комментирует. Не жалеет вслух. Просто принимает. И это почему-то важнее любых слов. - Спасибо, - говорю я тихо.

Он улыбается уголком губ.

- До завтра, чемпионка.

Я выхожу под мелкий дождь, поднимаюсь по лестнице. В кармане вибрирует телефон. Мама.

Отвечаю, уже зная, что услышу.

- Настя, доченька... нам опять... папа вчера... электричество отключат послезавтра. Ты же поможешь? Вике нужны ботинки, осень же..