Никогда не признается вслух. Но я его знаю двенадцать лет - вижу.

Мы заканчиваем силовую часть, переходим к кардио. Я ставлю дорожку на 12 км/ч, бегу, стараюсь утопить мысли в ритме. Но они возвращаются. Вспоминаю её улыбку после тренировки

- ту, когда она отшучивалась, но глаза были усталые и тёплые одновременно. Вспоминаю, как она лежала между нами в последнюю ночь - дыхание ровное, рука на моей груди, другая в ладони Марата. Вспоминаю, как она просыпалась без стыда, только с лёгкой растерянностью, и как мы делали вид, что всё нормально. Потому что для нас это и было нормально. А для неё... для неё это было что-то новое. И хрупкое.

Телефон в кармане шорт вибрирует. Я замедляю бег, достаю его. Общий чат. Сообщение от неё.

«Спасибо. За всё. Вы лучшее, что случилось с моим прессом))»

Смайлик. Лёгкий, шутливый. Но под ним - точка. Финальная. Я читаю ещё раз. Ещё раз. Грудь сжимается. Не от обиды. От понимания. Она не придёт больше. Не потому что обиделась, не потому что мы сделали что-то не так. Потому что знает границы. Знает, что её мир - это ранние подъёмы, подработки до ночи, звонки от матери, младшая сестра, которую нужно тянуть. А наш - это сеть залов, стабильный доход, дом за городом, где никто не считает каждую тысячу. Она не хочет быть «той девочкой». Не хочет зависеть. Не хочет терять себя. И я её понимаю. Чёрт, как же я ее понимаю

Я показываю экран Марату. Он читает молча. Кивает один раз. Возвращается к своей дорожке.

Но я вижу - челюсть сжата чуть сильнее обычного

Мы заканчиваем тренировку. Идём в раздевалку. Переодеваемся. Я сажусь на скамейку, смотрю в пол. Телефон лежит рядом. Хочется написать что-то - «приходи ещё», «мы скучаем», «останься». Но я не пишу. Потому что знаю: если напишу, она ответит вежливо, но отстранённо. А потом вообще перестанет отвечать. Лучше так. Чисто. Без иллюзий.

Марат садится напротив. Вытирает лицо полотенцем. Молчит долго.

Она крутая, - говорю я наконец. Голос звучит тише, чем хотел.

Он кивает.

- Да.

Пауза. Длинная. Тяжёлая, но не враждебная. Просто честная.

- В следующий зал поставим скидки для студентов, - говорит он вдруг. Тихо. Как будто это обычное рабочее решение.

Я поднимаю голову. Смотрю на него. Он не отводит взгляд.

И я понимаю. Это его способ. Не о ней лично - она уже не придет. О таких, как она. О девушках, которые приходят в старых кроссовках, с мозолями на руках от другой работы, с упрямством в глазах и пустым счётом в телефоне. О тех, кому нужен шанс не просить, а просто взять и сделать.

Я усмехаюсь. Не весело. Но тепло.