— Аминь, — перекрестился я.

На нас налетел холодный, дурно пахнущий ветер. Мы прикрыли лица руками и пошли дальше. Ветер только усиливался. Снова ударил гром, а потом на дороге перед нами появился всадник. Под уздцы он вёл наших лошадей.

— Что у вас тут происходило, байкальские⁈ — донёсся до нас голос Ивана Терентьева.

— Мы вообще-то все байкальские, не зазнавайся, — уткнув руки в бока, ответил Гриша.

Я только покачал головой.

— Что с фельдшером? — сразу же спросил я.

— Это я у вас хотел спросить!

Терентьев доскакал до нас. Гриша тут же бросился обнимать Монголика. Я тоже подошёл к Буряточке и ласково погладил её по шее. Лошадь ткнулась мордой мне в плечо и тихо заржала.

— Рассказывай, Ваня, потому что нам ты всё равно не поверишь, — сказал я.

Терентьев оглядел меня и качнул головой. Мы с Гришей быстро забрались в сёдла и, не дожидаясь иркутского, направились в сторону лагеря. Ветер становился всё страшнее с каждой минутой. Иван поехал за нами. Наклонил голову, чтобы ветер не забивал пылью и землёй глаза и рот.

— Господин сотник никому не доверяет. Когда фельдшер начал возле него крутиться, как до этого возле штабс-капитана крутился, сразу что-то заподозрил. И когда фельдшер за вас поручился, сотник сразу смекнул. Поручил мне за ним приглядывать! А его и след простыл.

— Артамонов людей у нас убивал в станице, — нашёлся я. — И решил от нас сегодня избавиться. Заманил нас на капище местного племени. Так что едем его арестовывать.

— Ты погоди, Жданов. Арестовывать его Травин будет, если доказательства предоставишь. Да и всё равно всё это не складно. Какие тут местные племена?

— Ну как какие. Хамниганы, дауры, орочоны, — улыбнулся я.

— Хамниганы дальше, в долине. Голову мне не морочь. Дауры, орочоны — это просто мелких племён названия, а так они тунгусы и есть, — Иван проявил весьма удивительные знания в этнографии.

Я кивнул:

— Ну да, тунгусы здесь и кочуют.

— Что-то ты хорошо в них всех разбираешься, Жданов. Не гуран ли часом?

Гриша рассмеялся, вполне искренне. Такой вопрос мне уже задавали. Настоящий Дима гураном не был, просто хорошо ладил со всеми. Да и вообще был парнем любознательным и умным. Я покачал головой. Гураном — то есть потомком смешанного брака между русскими поселенцами или казаками и местными племенами — я не был. Моя жена из прошлой жизни была. При мысли о Танюхе снова загрустилось, и я тряхнул головой.

— Просто дружелюбный, — выдавил я улыбку.

А потом раздался свист стрел, и несколько из них воткнулись в дорогу. Хорошо, если в полуметре от нас. Мы остановили лошадей, но никто не схватился за оружие. Если бы тунгусы хотели нас убить, стреляли бы прямо в нас. Я чуть приподнялся в седле, оглядывая предгорье. Тунгусов видно не было, хотя, казалось бы, прятаться было негде.