В бараке стоял густой дух свежего теста. Работа кипела слаженно, как генеральские часы. Старообрядческие женки, повязав платки, месили тесто. Муки у нас хватало, а вот яиц не было вовсе, поэтому тесто заводили на ледяной воде — крутое и плотное, чтобы при варке не развалилось.

За мясом следили казаки. Игнат Васильевич и ещё двое иркутских орудовали тяжёлыми железными тесаками в деревянных корытцах. Стук стоял ритмичный, почти как музыка.

Я взялся за фарш. В мелко нарубленное мясо для мягкости пошел медвежий жир, туда же отправился дикий лук, насушенный еще осенью. Нашлось место для старой хитрости, которой меня научили в той жизни: в готовую мясную начинку я влил несколько кружек ледяной воды, прямо с мелкой ледяной крошкой.

— Это ты чего удумал, Жданов? — удивился Гаврила Семёнович, смотря на такое. — Воду в мясо лить? Оно ж расползется.

— Зато когда сварим, внутри каждого пельменя будет горячий, наваристый бульон, — усмехнулся я, вымешивая ледяной фарш здоровой рукой. — Главное — лепить быстро, пока не растаяло.

За гладкими чисто вымытыми столами сидела молодёжь. Федька, высунув от усердия язык, пытался раскатать тесто какой-то самодельной скалкой. Недалеко от него нашлась и Агафья. Девушка подхватывала вырезанное кружочком тесто, клала посередине фарша и в два счёта защипывала края ровным «ушком». Федька, то и дело забывал о тесте, заглядываясь на ее ловкие пальцы и румяные щеки.

Гришка, отдыхавший от работы в кузне, сидел ближе к углу, и, насупившись, рубил куски кабанятины отдельным тесаком. Он вроде бы смирился с тем, что Агафья выбрала Федю, но обида в нём ещё колобродила — тут не до веселых разговоров.

Умка тоже пришла помогать. Для дочери моря и тундры такие действия с мясом были в новинку. Она долго смотрела, как я защипываю края, потом взяла кружок теста, плюхнула туда фарша столько, что он полез изо всех щелей, и попыталась скатать всё это в шар.

— Не так, Умка, — рассмеялся я, подсаживаясь к ней.

Я встал у неё за спиной, взял её прохладные смуглые ладони в свои и медленно показал, как делать правильный защип.

— Сначала края сводишь… вот так. Потом уголки слепляешь. Получается «медвежье ушко».

Умка фыркнула, но в глазах её плясали весёлые искорки.

— Какой же это медведь, железный человек? У медведя уши круглые, а это на ракушку похоже. Но глупости вы придумываете знатные. Мясо же проще сварить и съесть?

— Сварим. И съедим. Зимой в дороге такой мешок спасет целую сотню. Бросил пару горстей в кипяток — и через пять минут сытная горячая еда.

К вечеру мы налепили тьму пельменей. Большие березовые подносы выносили на мороз, где они застывали быстрее, чем доходил следующий носильщик. Подошедшие пельмени ссыпались в холщовые мешки и подвешивались в холодном амбаре.