Лицо Императора стало строгим, каменным, почти жестоким. В его глазах вспыхнул холодный огонь.

«Они предстанут перед судом. Самым публичным и самым открытым за всю историю Империи. Весь процесс будет транслироваться. А затем, когда последнее слово будет сказано, и приговор будет вынесен, их отвезут. В самое глубокое и самое надежное моё хранилище. В ледяные шахты на спутнике Геката, откуда не возвращаются. И они умрут там. Не от казни, не от руки палача. Они умрут от холода, одиночества, времени и невыносимой тяжести собственных преступлений. И это… это лучшее, что я могу им предложить. Быстрая смерть — это слишком милостиво для тех, кто отнял жизни у сотен и обрек на страдания тысячи».

Мы молча, почти синхронно кивнули. Это был справедливый, суровый и по-императорски мудрый приговор.

* * *

Вечер мы встретили в нашем самом любимом, самом уютном баре «Кодекс».

Атмосфера была разудалой, шумной и по-настоящему братской, какой не бывает даже у самых близких родственников. На огромном дубовом столе стояли громадные глиняные кувшины с темным, крепким элем, дымящиеся пиалы с острой лапшой «рамен» с плавающими в ней вареными яйцами и водорослями, десятки закусок — от простых орешков до изысканных сашими. Альфред, сняв наконец свой затрепанный техно-жилет и оставаясь в заляпанной майке, орал какую-то невероятно похабную песню моряков с Дальних Рубежей, стоя прямо на столе и размахивая над головой огромной кружкой, с которой стекала пена.

Алина, раскрасневшаяся, с сияющими глазами и растрепанными рыжими волосами, пыталась научить невозмутимую Лию какому-то сложному народному танцу с притопами и прихлопами, что выглядело дико комично — грация и неуклюжесть, пламенная страсть и ледяная сдержанность.

«А я тебе говорил! Говорил же, что мой план с цветочком — гениален! Абсолютно гениален!» — орал Альфред, спрыгивая со стола с грохотом и обнимая меня за шею, едва не опрокинув. «Пусть и с небольшим… незапланированным апгрейдом в виде тотального апокалипсиса и боевых действий в закрытой локации!»

«„Небольшим“? — фыркнула Лия, на секунду оторвавшись от своих танцевальных мучений и поправляя очки. — Ты чуть не угробил нас всех своими взбесившимися турелями! Я до сих пор слышу этот противный жужжащий звук наведения!»

«Зато я их взломал! А ты что сделала? Сидела в уюте и тепле, в своем коконе из данных, и читала книжечки!» — парировал он, размахивая кружкой.

«Я обеспечивала информационное прикрытие, психологический анализ цели и моральную поддержку, что в конечном счете и заставило его раскрыть рот и говорить, — парировала она, но в уголках ее губ играла самая что ни на есть настоящая улыбка. — А ты только кнопки нажимал и орал в ушной имплант».