Такой долгий понедельник подходит к концу. Время к полуночи, а я возвращаюсь после тренажерного зала, повысив там на единицу ловкость и выносливость.

Иду пешком, благо недалеко. И дело не в желании прогуляться, дело в моем плане по правосудию над Дорожкиным-старшим. План требует нечеловеческих возможностей, прям-таки героических способностей, и у меня есть шанс их приобрести. Всего-то надо понизить индекс безопасности среды обитания.

Копошащаяся куча-мала вокруг свернувшейся в позе зародыша фигуре седого мужчины не обращает на меня внимания. Лишь один из парней, по виду — подросток, бросает на меня опасливый, но в то же время, угрожающий, оценивающий взгляд.

— Что, Тема, толпой одного гасить нравится? — обращаюсь к нему, чтобы перевести внимание на себя. Чистая победа мне не нужна. — Ну, считай, что он больше не один!

С резким выдохом в лицо парню устремляется мой кулак. Черт, переборщил — Артем сразу вырубается. Но первое сделано. Нехотя четверо оставшихся шакалов отрываются от увлекательного самоутверждающего их в собственных глазах избиения. Уровни социальной значимости — не выше второго. Шлак для общества. Причем, опасный.

— Ты кто? — тупо спрашивает один из них — взлохмаченный, вспотевший. Бить даже беззащитную жертву утомительно. — Чо надо?

Мне надо, чтобы они меня слегка поколотили, отняв эдак процентов пятнадцать жизненных сил. По крайней мере, Марта утверждает, что этого хватит.

Их четверо в строю, но пятый лежит на асфальте, и это пока сдерживает, не позволяет принять решение замесить и меня. Триггер пока не сработал. Им нужно хотя бы одно оправдание своему поступку, что-то праведное, типа — вступились за своего, опустили зажравшегося мажора или ответили на оскорбление. Но сейчас вступаться за Тему опасно. Ситуация сама по себе непонятная: и чо этот мужик так уверен в себе? Может, у него ствол?

— Мне надо, чтобы вы подняли старика с асфальта, извинились, вернули отобранное, и сдались в полицию и чистосердечным признанием о содеянном.

— Чо?

— Вот именно. Уверен, что даже если твоя тупая башка была бы способна воспринимать речь длиной более трех слов, ты бы все равно не сделал того, о чем я прошу. Так что… иди ты на хрен, долбоклюй!

— Ах ты, сука! — триггер сработал, и Взлохмаченный ринулся на меня.

С секундным запозданием, забыв о мужике, с энтузиазмом кинулись и остальные. Пятый, тот, что Артем, тоже поднимается, оклемавшись. Отлично.

С полминуты подставляюсь под удары, внимательно отслеживая показания полученного урона. Отходя, спотыкаюсь о чью-то ногу, и шипастый кастет царапает скулу краем — повезло! Японский бог! Спасибо прокачанной предметами, в том числе нэцкэ Дзюродзина, «Удаче».