Каким бы спокойным я ни казался внешне, система показывает — я волнуюсь, и мой пульс много выше нормы. Мне никогда не давалось общение с такого рода ребятами, и внутренне я сжимаюсь, опасаясь снова получить, теперь уже в глаз, или каких-то наглых нелогичных наездов. Так что представляю себе, что эта встреча — очередная продажа, и продать мне надо себя так, чтобы больше не беспокоиться. К тому же время поджимает, скоро приедет Кира, а мне еще собаку выгуливать.

Мужики сидят за деревянным растрескавшимся столом, на развернутом пакете разложена нехитрая закуска — шпроты, паштет, хлеб, вареные яйца, копченая колбаса, соленые огурцы, нарезанный кольцами лук; тут же пластиковые стаканы и баклажки с пивом. В углу беседки уже располовинен ящик водки.

— Мужики, это Фил. — Голос Сявы без прежнего приблатненного говорка, скорее это голос послушного младшего члена группы товарищей.

Все молчат. Ягоза полусонно изучает меня, а я — внимательно — его и собутыльников. Маленький плюгавый Кецарик мастрячит бутерброды: режет хлеб, солит и раскладывает кольца лука со шпротами. Вася, мужик моих лет, ковыряет ногтем в зубах. Жирный, криво ухмыляясь, разливает водку. Чуть поодаль от беседки с кем-то развязно флиртует по телефону какой-то мужик по имени Радик в майке-алкоголичке и кепке. Клуб анонимных алкоголиков перестает быть для меня анонимным.

— Ну что… здравствуй… Филя, — цедит слова Ягоза, он же сорокачетырехлетний Степаненко Игорь Валерьевич девятого уровня социальной значимости.

— И вам не хворать, Игорь Валерьевич! — вырывается у меня, не Ягозой же мне его называть.

Он настораживается, а я снова ругаю себя за непродуманное ребячество. Мало мне было Махарадзе?

— Какой ты прыткий! — удивляется Ягоза. — Ну, имя ладно, а отчество откуда знаешь?

— Да я всех вас знаю. Сява — это Слава, понятно. Этот вот, который шутник — Руслан, погоняло Жирный, неплохой сантехник, кстати, но бухает, а потому без работы. Тот, что бутер жрет — Леша-Кецарик, дайте ему по спине, подавился. Это — Вася, жена у него Катерина была, развелись они. А, вон тот еще в кепочке — Радик Низамутдинович, все его так и кличут — Радиком.

— Херасе, Ни-за-мут-дин-о-вич! — ржет Жирный.

— Ешкин кот! — восклицает Сява. — Фил, ты же еще тогда знал мою фамилию! Откуда?

— Да ты, походу, из этих! — Ягоза хлопает себя по плечу. — А? Или с участковым нашим кентуешься?

— Да не из тех и не из этих. Не суть. Чего хотели?

— Так! Мужики, — трет ладони авторитет, — налейте гостю! За знакомство надо выпить!

Не понимаю, что Ягоза себе надумал, но не собираюсь его поддерживать.