Мне хочется помочь и дать ему все данные, что мне открылись, но не стоит помогать так — под давлением и угрозами. Я помогу на своих условиях, и не только ему, но не сегодня. Сейчас он при желании может привлечь меня по всем этим делам и повесить несчастных детей на меня.

Смотрю на майора:

— Ничего.

Он все-таки не может скрыть разочарования — вижу, как снижается его интерес ко мне и падает настроение.

— Я пытался, товарищ майор. Видимо, это так не работает.

— Очень прискорбно для тебя, Панфилов, — говорит он, возвращаясь за стол.

— Вам виднее.

Какое-то время он, зевая так, что сворачивается челюсть, перечитывает протокол допроса. Затем дает мне ознакомиться и подписать. Я смотрю, что там написано, и спотыкаюсь на том моменте, где Игоревич описывает, как я узнал, где Оксана: «После просмотра телевизора, где я увидел объявление о розыске Воронцовой О., мне было видение с точным местом ее нахождения, включая адрес».

— Видение?

— Ну а что еще? Думаешь, ты первый? Сейчас экстрасенсов столько развелось — сами чуть не каждый день пишут письма. А нам все проверять. Но такого, чтобы прям в точку, до номера дома — такое впервые.

Впервые за все три часа допроса я вижу его почти искренним. Если только это не очередная попытка раскрутить меня… Хотя видно, что его интерес ко мне упал до минимума.

— Майор…

— Да?

— Там реально был сообщник у Лосева?

Ответа я не получаю. Вместо этого он звонит кому-то:

— Кофе мне можешь захватить? Ага, спасибо.

Дочитав протокол, я не нахожу в нем ничего для себя криминального, только мои ответы на его вопросы.

— Дочитал, замечания есть?

— Нет. Все вроде верно.

— Подписывай.

Я подписываю и жду, что будет дальше.

— Спасибо, Филипп Олегович, вы свободны. — Игоревич встает и прощается: — Всего доброго!

— И все?

— А чего вы хотели? — удивляется он. — Посидеть в ИВС?

— Товарищ майор, тогда к чему это все было?

— Что?

— Вы придумали какую-то нелепую историю с моим участием, угрожали, что-то о петухах говорили…

— Помилуйте, я просто изложил вам версию следствия.

— Так у него все-таки был сообщник?

— Пойдемте, Филипп Олегович, прогуляемся на воздух. Душновато здесь!

На улице у меня кружится голова — после прокуренного кабинета следака кислород действует, словно доза наркотика. Часы показывают начало десятого.

— Отложите свой телефон на ту лавочку, — просит майор. — Не бойтесь, не украдут.

Заинтригованный, я делаю, как он сказал, и возвращаюсь к нему. Он снова переходит на «ты», видимо, показывая, что разговор неформальный.

— Видишь ли, Филипп… С девочкой история понятная — переходный возраст, конфликт с родителями, проблемы в школе… С Лосевым они познакомились, когда он остановился ее подобрать на дороге. В общем, разговорились, быстро сошлись и поехали к нему домой. Секс, конечно. Потом Лосев узнал, что она несовершеннолетняя, запаниковал и запер ее в подвале. Все это выяснилось только сегодня, после твоей наводки. Получается, что ты физически не мог знать, где она, хотя бы потому, что света белого она не видела ни дня в Листвянке. Но как-то же узнал? Как?