— Вы закончили? Если бы было так, как вы рассказываете… Кстати, а почему вы «тыкаете»? Считаете, что мы уже достаточно знакомы для этого? Короче, если бы было так, зачем мне звонить ее родителям?

— Затем, что вчера, увидев Воронцову по телевизору, ты забеспокоился. Может быть, тебе даже стало жаль девушку, ведь то, что она все еще в розыске, значило, что, скорее всего, Лосев ее убил… И тогда ты решил успокоить свою совесть, позвонив ее родителям. Я даже знаю, как ты рассуждал: «Убил-то ее Лосев, так что и вина вся будет на нем!» Еще ты думал, что за давностью событий и с учетом алкогольного опьянения тебя наверняка не опознают — ни Лосев, ни Воронцова. Вот такой примерно ход событий. Ну что, будем признаваться?

— Мне не в чем признаваться.

— Отрицаешь участие в похищении и изнасиловании? Ты понимаешь, что тебе светит с твоими статьями, Панфилов? Я же тебя прям щас закрою, понимаешь? Засажу в камеру, ты же к обеду уже кукарекать начнешь!

Ему не надо меня пугать, мне и так страшно. Пустые у него угрозы или нет, но перспектива провести хотя бы день в изоляторе с уголовниками по подозрению в изнасиловании в восторг не приводит. Игоревич же может задержать как минимум на трое суток. Черт, по глупости засунул пальчик, и теперь бездушная машина просто затягивает меня полностью под пресс, чтобы перемолоть в комок кровавой слизи. Пытаюсь собраться с мыслями, которые мечутся в черепной коробке в поисках хоть какой-нибудь зацепки, позволяющей вылезти из всего этого, и у меня получается. Меня отпускает.

— Товарищ майор, просто покажите меня Оксане. Уверен, она меня не узнает.

— Смысл? Она не помнит, как ты выглядишь. Девочке четырнадцать! Моей дочери столько же! Вы ее водярой напоили! Что она может помнить?

Нет у него дочки, только сын. Абсолютно точно исполняет. Театр одного актера. Чего он добивается? Поймав следователя на лжи, я окончательно успокаиваюсь. Соврал в одном, может, соврал и в остальном, и нет никакого знакомого у Лосева. Тогда к чему это все? В любом случае злости во мне сейчас больше, чем страха.

— Хорошо, Лосеву меня покажите. Допросите жену, она подтвердит, где я был в тот вечер!

Майор ехидно улыбается. Я делано вздыхаю и предлагаю:

— Или давайте я попробую найти кого-нибудь из ваших потеряшек? Кто у вас в розыске?

— А давай! — легко соглашается майор.

Он вытаскивает какую-то папку, перебирает листы и выдает мне несколько: все пропавшие дети и подростки. Изучаю первый — пропавший семилетний мальчик Никита. Я перевожу взгляд на Игоревича — он замер, словно борзая, почуявшая след. Данных достаточно для поиска по карте интерфейса. Я прикрываю глаза, чтобы не выдать себя, и по запросу вижу в одном из городских домов метку мальчика. Значок серый, и при фокусе на нем система отображает: «Останки». Смотрю следующего ребенка. Девятилетний Егор — «Останки». Шестнадцатилетняя Кристина обнаруживается в Дубае. Еще одного подростка разбросало по двум разным городам. Распилили на органы?