— Говорил же, п…ц вам. — Сплюнув, я улыбаюсь — спасибо прокачанной силе духа. — Иди сюда, щегол!

«Щегол» медленно отступает, кидая взгляды то на Жеку, то на Витька.

Я блефую, но это единственно верное решение. Бежать — значит показать слабость, да и не убегу я никуда с такой ногой. К тому же все еще есть надежда, что Ричи найдет меня.

И он прибегает. Я слышу его отрывистый лай, треск веток кустов, сквозь которые он ломится ко мне. Не понимаю, как собаки это чувствуют, но он сходу пристраивается у моей ноги и, приникнув к асфальту, рычит. Шерсть дыбом, уши прижаты — пет на высоте, и на несколько метров вокруг распространяет ауру, нагоняющую страх. Придерживаю его за ошейник, будто стараясь сдержать, а на самом деле просто напитываясь от него уверенностью и храбростью.

— Смотри, спортсмен, оглядывайся теперь, — угрожает мне старший и, обращаясь к подельнику, выносит вердикт: — Ну его нах… валим.

— А Витек? — спрашивает молодой.

— Да чо с ним сделается, оклемается и сам нас найдет, — отвечает Жека и, держа спину прямой, а плечи расправленными, походкой качка гордо удаляется.

Колян, не убирая гаечный ключ, настороженно смотрит на меня и делает шаг к Витьку.

— Не бойся, не трону, — поощряю его я. — Что с ним?

— Вроде дышит, — отвечает молодой.

— Забирай его, а то… — начинаю я говорить, когда с той стороны, куда ушел Жека, доносятся крики и топот.

Колян всматривается в темноту и вдруг заявляет:

— Беги, спортсмен! Жека с подмогой бежит! Беги!

Я с моим пониженным восприятием и плохим зрением узнаю приближающегося Жеку с каким-то крепким мужиком, бегущим за ним.

— Вот он! — кричит Жека и прыгает на меня, выдыхая: — На, сука!

Я не успеваю уклониться, как мне прилетает ногой в грудь. Подавившись дыханием, падаю и слышу хаос голосов и рычания Ричи, вцепившегося в руку гопника.

— Стоять! — орет Сява, оказавшийся тем самым мужиком, прибежавшим на подмогу пацанам.

— А-а-а! — орет Жека, лупя чем-то по голове Ричи, который, не разжимая челюстей, мотает башкой.

— Фу! Фу! — кричит на собаку Колян. — Нельзя!

— Фил, убери собаку! — кричит мне в ухо Сява, поднимая меня за руку с земли.

— Ага, щас, — обещаю я, потирая грудь.

Не обращая внимания на Сяву и даже не вникая в его роль в ситуации, сатанею, не чувствуя боли и страха, что подтверждает система, сообщившая о повышенном уровне адреналина и норадреналина. Ловлю баф «Ярость и отвага», дающий плюс к силе, ловкости и выносливости, повышенный болевой порог, метаболизм и уверенность.

— А, б…ь! — стонет гопник. — Убери пса!

— Фил, убери Ричи, — просит Сява и с надеждой командует: — Ричи, фу!