Первая абордажная сабля столкнулась с когтями Келиксии, а вторая уже мчалась к её шее. Кроме того, клинки оказались покрыты молниями, что делало и без того смертельные удары ещё опаснее.

Моя энергия начала утекать. Бой затягивать нельзя ни в коем случае, поэтому я пошёл в прорыв. Грозным ударом сломал колено первому врагу на пути, пока он корчился и кричал в агонии, я уже выбил челюсть следующему. Планы ублюдков явно были нарушены жестоким сопротивлением.

И вот я уже почти добрался до боцмана, как вдруг тот снял пояса свой магический жезл со сверкающим рунами навершием. Одно движение руки, потоки энергии соединились с артефактом и в следующую секунду я отправился в полёт. Меня будто протаранила фура, я отлетел метров на тридцать, стукнувшись спиной о скалы.

Позвоночник мой, кажется, хрустнул или это были другие кости? Не знаю, но встать сразу мне не удалось, меня парализовало, а разум разрывался от чудовищной боли. Лишь метки не дали мне потерять сознание.

А затем я вдруг почувствовал в своём сознании чужое наслаждение и злорадство. Огонь не спешил меня исцелять. По всей видимости Келиксия упивалась моими мучениями и страданиями.

Тем временем ко мне направились сразу пятеро матросов, которые тоже знали об изначальном плане капитана. Ублюдки собирались меня добить, хотя уже считали, что я мёртв. Однако во избежание недоразумений в этом мире было принято отрубать головы. А то знаете, все эти светлые маги Ароса, воскрешающие людей, или, например некроманты, привязывающие душу к останкам. Лучше отрубить голову, чтобы наверняка.

— Вот же стерва, — в разуме моём раздался второй голос, Вилии. — Она совсем без тормозов. Неужели не понимает, что если ты сдохнешь, то хуже будет всем, в том числе и ей?

И метка на моей шее засияла, забирая примерно треть общей энергии. Регенерация в этот момент замедлилась, однако вдруг головорезы передо мной остановились. На их лицах стали появляться странные глупые улыбки, взгляды начали стекленеть, повышалось давление.

— Ха, бесхребетный сброд! Свежее мясо для сирен, — усмехаясь говорила Вилия, насылая свои чары на слабовольных матросов, думающих по всей видимости только одним местом. — Но ты вставай быстрее, долго мои чары не продержатся.

— КЕЛИКСИЯ!!! — прорычал я, вкладывая ещё больше воли, а также концентрируя своё сознание на последствиях подобного неповиновения: я ведь метку могу и снять.

И в следующее мгновение прямо передо мной из вспышки огня появилась сама Келиксия, озлобленная и бешенная. Прямо бестия, готовая впиться в глотку и разорвать плоть. На лице её появился кровожадный оскал, в глазах была лишь ненависть, будто бы она со мной обручилась, а я в последний момент сбежал со свадьбы.