Сразу же в доме похолодело, окна покрылись Инеем, а кровь в моих жилах начала застывать. После предо мной появился прекрасный мужчина, идеально пропорциональное лицо с утончёнными чертами, бархатная кожа, он напоминал никак иначе самого Аполлона или Нарцисса. Скорее всего лучше подойдёт второй вариант.

Ведь красота этого демона была настолько же прекрасна, насколько недоступна. Ей можно лишь восхищаться со стороны, а любая попытка приблизиться обречена на провал из-за ледяной стены из гордыни, презрения, надменности. Демон Доргаф явился сюда, но лишь потому, что сам этого захотел, он даже не позволил мне завершить обряд, чтобы продемонстрировать свою независимость и исключительность на фоне других тварей преисподней.

— Так вот на кого взгляд положили сильнейшие, — Доргаф возвышался надо мной и смотрел свысока, чуть подняв подбородок. — Что же, я ожидал большего, но стоит признать, что воля твоя огромна. А этот молот… в нём заключена душа древнего воина, такого же упёртого, как и ты. Редко кто из простых смертных сохраняет рассудок после длительного прибывания в аду. Ну и конечно же Келиксия, яростная и глупая, но всё же противник она достойный, пусть и слабый. Непонятно зачем ты поставил метку Вилии, хотя её рисунок самый маленький.

— Я предлагаю заключить контракт. Моё тело как твой проводник из преисподней в Эдем. Взамен мне нужна твоя сила.

— Это дать я могу, — с ухмылкой произнёс Доргаф. — В аду очень немногие демоны владеют магией льда. Однако моя сила абсолютного нуля охладит пыл даже Келиксии. Однако ты же понимаешь, что мы с ней не найдём общего языка?

— Ты нужен мне как противовес её горячего нрава.

— Я могу её уничтожить, сломать и подчинить, показать её настоящее место и уничтожить метку.

— Нет, этого не нужно.

— А-а-а-а, разделяй и властвуй, известный всем принцип. Что же, это меня радует, ведь ты не тугодум, как прошлые смертные, с которыми я сотрудничал. Однако ты же понимаешь, что мне не нужна похоть, не нужна ярость, да и битвы… мне они не нужны.

— Понимаю. Тебе нужно, чтобы твоё великолепие увидели как можно больше смертных.

— Верно, Арис Максимус, — оскалился Доргаф и его длинный язык самопроизвольно выпал изо рта, а лицо вытянулось, являя всю мерзость гордыни. — Я хочу метку не меньшей площади чем у Келиксии. Лучше большей.

— Ты её получишь.

И Доргаф протянул свою белоснежную руку, после чего мы скрепили договор. Тут же схлестнулись наши потоки энергии, а прямо на моей спине начала появляться метка. Ощущение было словно мне жидким азотом по спине проводили, кожа замерзала, потом разлеталась в дребезги, оставляя ужасные раны, которые затем рубцевались. Метка легла между лопаток, а в вычурности своей она превосходила и метку Вилии, и метку Келиксии.