Два удара, после чего я резко отступил. Вернулся ко щиту, вернул его себе на локоть. Огр к этому времени уже истёк кровью. Двигаться он особо не мог из-за раны под коленом. Удар под плечо разрубил артерию, из которой быстро вытекла почти вся кровь.

Путь был открыт, и я вошёл прямо в обитель Аларио.

И уже в туннелях мне стали слышны голоса всей этой нечисти. Играла музыка, гремела посуда, кто-то заливисто смеялся, затем вдруг начали раздаваться полные наслаждения стоны. И когда я вышел в помещение, то увидел Содом и Гоморру, распутство двух самых грешных городов было с лихвой переплюнуто этим шабашем.

Я видел, как вампир выпивал рабынь до суха, выкидывая их в мясную яму. Там же сражались поднятые мертвецы против отчаянно кричащих воинов со ржавыми мечами. Кто-то пил вино и странные зелья, дурманный туман которых бил в ноздри мне и даже с такого расстояния вызывал лёгкое опьянение. Одна из чернокнижниц просто извивалась в объятьях сразу двух огров, но и этого ей было мало, словно она жена Миноса.

— Арис! Ты живой! — усмехнулся Аларио, облачившийся в свой домашний халат из людской кожи. — Признаться, я думал ты сдохнешь.

— О-о-о, это тот раб, которого мы видели, — раздалось шипение сверху, после чего с потолка спустилась ламия.

Верхняя часть принадлежала красивой девушки, а нижняя — змее. Прямо медуза Горгона, только в камень взглядом не превращает, ну и змей на голове тоже нет. Белые волосы волнами спадали на грудь, сама ламия была полностью голой, а её похотливый взгляд уже пронзил меня.

— Горячий, дерзкий… — прошептала ламия, после чего поправила волосы, открыв моему взору свою бархатную грудь с набухшими розовыми сосками. — Ты когда-нибудь делил ложе с ламией? Хочешь я покажу тебе…

Ламия начала подползать ближе, но я лишь вытянул свой меч, остановив остриё пылающего клинка прямо перед её лицом.

— Аларио, снимай печать, — рыкнул я, после чего на мгновение развратная вечеринка приостановилась, а на меня легли любопытные взгляды.

— А то что? — оскалился Аларио и переменился в лице.

Ламия же после моего отказа изменилась, взгляд её лица стал хищным, оскал злобным, она обнажила клыки и показала когти. Я даже свою бывшую вспомнил, у неё такая же рожа была, когда я её бросил.

Тем временем одним за другим со всех гостей сбрасывались иллюзии, показывая их истинную натуру. Кто-то был оборотнем, другие просто накладывали на себя чары с целью скрыть старость или гнилостную вонь, как в случае с личами.

— Ну и гадюшник, — хмыкнул я, ни капли не испугавшись, хотя было понятно, что если они накинутся толпой, то шансов у меня будет очень немного.