Наконец, когда уже почти стемнело, мы добрались до академии. Палыч схватил документы и направился отчитываться о прибытии организаторам, а мы остались дежурить у машины. Внутри никому не хотелось сидеть после длинного путешествия, а прохладный вечерний воздух так и манил.

Пользуясь случаем, я рассматривал Московскую академию. Она была вчетверо большей нашей и имела несколько корпусов, соединенных переходами. Сейчас здание подсвечивалось тусклым светом фонарей и выглядело особенно загадочным.

Справа, метрах в ста от ограды, стояло еще одно здание, явно возведенное в спешке. Оно со всех сторон было обнесено высоким забором, а узкие окна практически не пропускали свет. Это и был тот самый корпус, в котором мне предстояло учиться следующие четыре года. Ни о каком равенстве с остальными корпусами и речи не было. Не пойму, и зачем Преображенскому тащить сюда одаренных со всей страны и запирать в одном месте? Даже хорошо, что я сюда не попал. В Ростовской академии мне нравилось куда больше.

— Готово! — голос Сорокина вырвал меня из оцепенения. — Давайте поищем хорошую гостиницу.

— Как? Разве нас не разместят на территории академии? — удивилась Маша, озвучив мои мысли по этому поводу.

— Нет, я решил подыскать нам жилище подальше от академии, — Сорокин бросил недовольный взгляд в сторону отдельно стоящего корпуса и направился к автомобилю. Нет, все-таки что-то не так с этой академией. Если даже Палыч хмурится, это не к добру. Да и какой идиот будет отказываться от удобных апартаментов, к тому же еще и бесплатных?

Мы поспешили оказаться в машине, пока Палыч не решил оставить нас здесь. Когда машина тронулась, Сорокин повернулся к нам и произнес:

— Первые поединки пройдут уже завтра. Организаторы решили начать турнир на день раньше, так что нам повезло, что мы так быстро добрались сюда. Открывают турнир первокурсники, следом за ними пойдут старшие курсы по возрастанию. Как только заселимся в гостиницу, сразу отбой, чтобы никакого брожения. За алкоголь вообще голову откручу, руки поотрываю и запрещу целителям к вам прикасаться. Утром разминаемся, завтракаем и на арену. Всем понятно?

— Понятно! — протянул хор голосов. Уверен, сейчас каждый мысленно представлял себе завтрашний день.

* * *

Последние дни для начальника охраны Великого князя выдались особенно напряженными. За окном было темно, время близилось к полуночи, и он уже рассчитывал отправиться домой, но его задержали со срочным донесением. Учитывая, что он сам давал приказ докладывать в любое время дня и ночи о передвижениях «особых» людей, за которыми велась слежка, срываться на подчиненных было глупо. Поэтому сейчас Федор Игнатьевич Толстобрюхов старался не показывать своего недовольства из-за еще одной обнаружившейся проблемы.