— В таком случае, Преображенские хотели убить сразу двух зайцев — осадить Князевых и очернить меня.

— Да, я слышал что кричали с трибун, и мне это не нравится, Миша. Уверен, теперь, когда ты на виду, против тебя начали активную игру. Позиции Преображенских сейчас хлипкие как никогда, именно поэтому они стараются убрать всех, кто может представлять для них опасность. Сейчас это разъяренный барс, загнанный в угол, и будет лучше не дергать его за усы.

— Разберусь, — отозвался я и нахмурился.

— Вижу, ты приуныл.

— А как тут не унывать? Дома меня многие считают убийцей, уверен, что меня ищут Родионовы и культисты, а Преображенские явно готовят какую-то подлянку. И самое тревожное — назревает что-то серьезное и опасное, а я даже не знаю к чему готовиться и как сопротивляться.

— Бороться, — отозвался Палыч. — Единственный путь — это бороться до последнего, даже если ты проиграешь. Сражайся так, будто ты сейчас победишь, и никому не одолеть тебя. Смелее, Гущин! Мне казалось, что ты сделан из чего-то более прочного, чем все эти хлюпики. Отбрось в сторону панические атаки и сомнения! Чем сильнее враг, тем больше слава от победы над ним. Страх сковывает твою волю и затуманивает сознание, но ты должен победить его и испытывать восторг от возможности испытать свой дух! Ведь именно в сложные времена нам выпадает возможность стать крепче и закалиться, словно сталь в горниле испытаний!

— Спасибо, — отозвался я и заставил себя улыбнуться. Не ожидал от Палыча такого красноречия. — Я справлюсь!

— Вот это я узнаю настоящего Гущина! — Палыч похлопал меня по плечу, поднялся и направился к выходу, а потом остановился, словно что-то вспомнил, и повернулся ко мне. — В этом году Великий турнир ой как некстати припал на сложное время. Не могу рассказать тебе всего, но лучше бы его отменили. Но нет, Преображенские до последнего стараются сохранять спокойствие и жить так, словно ничего не происходит.

— Стягивание войск в Москву как-то связано с этим?

— Ты наблюдательный парень, Мишка. Из тебя выйдет хороший управленец, только не дай им себя затянуть в омут.

Палыч кивнул головой и исчез в дверном проеме. Уже оттуда я услышал его голос, усиленный даром.

— Всем студентам Ростовской академии построиться! Мы возвращаемся в гостиницу.

Перед отъездом мы с Владом все же отпросились на пару минут, чтобы проведать Машу. По дороге Васильев пытался выпытать у меня подробности произошедшего на арене, но я намекнул ему, что этот разговор лучше отложить до более удачного случая.

А вот в лазарете сегодня было шумно. Судя по голосам, Фролова пришла в себя и сейчас активно спорила с кем-то.