— Предлагаю пробраться к нашей гостинице, отыскать Палыча, если он еще не уехал с остальными и поскорее рвать отсюда когти, — вмешался Влад.

— Если успеем. Скорее всего все въезды и выезды из Москвы перекрыты. Сам видишь что происходит.

В это время действительно до нас доносились взрывы, крики и шум боя. Причем это происходило не возле академии, а дальше, на улицах города.

Мы пробирались от дома к дому, прислушиваясь к каждому шороху. К счастью, здесь было тихо. Похоже, бунтари и дружинники Преображенских еще не добрались сюда.

— Ну, что там? — шепнул Влад. Ему явно не терпелось скорее убраться отсюда.

Я осторожно высунулся из-за угла и посмотрел вперед. На улице не было никого, даже подозрительно. Нет, в квартирах было слышно крики и грохот посуды, болтовню и даже смех, но что-то витало в воздухе, наполняя окружающее место тревогой. Совсем недавно я понял, что одаренные иначе воспринимают окружающий мир и умеют чувствовать обстановку куда лучше, чем обычные люди.

Наконец, мой взгляд остановился на том, что меня смущало. Впереди, метрах в трехстах от нас, стоял покосившийся фонарь. Несколько окон в доме были выбиты, а вывеска закрытой лавки упала прямо на дорогу. Казалось, просто проделки вандалов или разруха, и ничего странного в этом нет, вот только изувеченная груда металла, дымившая посреди перекрестка, нарушала привычный интерьер улочки.

Позабыв об опасности, я выбрался из своего укрытия и направился в сторону смятой машины. Даже издалека я узнал очертания «Волка». Ошибки быть не могло. Я хорошо помнил машину, на которой мы уходили от охраны Преображенских, на которой, собственно, мы вообще приехали на финал Великого турнира.

— Ты куда? — Влад высунулся из-за стены следом за мной, выругался и спрятался обратно.

— Там ребята, — бросил я через плечо и ускорился. Не думаю, что в этой ситуации кому-то их дружинников было дело до засады. Сейчас судьба всей страны решалась явно не здесь и сидеть почем зря у развороченной машины никто не собирался.

До машины я добрался меньше, чем за минуту. Сам не заметил как с шага перешел на бег и остановился только возле дымящей груды. Гришка сидел за рулем, его руки так и продолжали сжимать баранку. Все лицо было залито кровью и посечено осколками стекла. Тело Митрофана находилось на пассажирском сидении рядом с водителем. Сёму я нашел в салоне машины. Даже не пытался проверить живы они или нет — и так понятно, что после таких ран даже одаренные не выживают.

Похоже, дружинники добрались до них и решили просто уничтожить, как иначе объяснить то, что случилось на этом перекрестке? Что же, ребят больше нет, нужно смириться с этим. Тогда, когда я только встретил их, а ведь это было всего пару дней назад, они показались какими-то подозрительными. Сейчас же я знал их куда лучше, именно поэтому так грустно было их терять. А сколько еще хороших ребят погибнет с обеих сторон, а может и с третьей, если у тех хватит ума вмешаться? Нет, нужно заканчивать все эти фокусы.