Тем более, что я с детства привыкла к одиночеству. Сложно найти себя компанию, когда другие мамочки прячут от тебя своих детишек и нашептывают им о том, что «с этой девочкой общаться нельзя», «у нее не все дома», «держись от нее подальше». И всё из-за того, что с семи лет я начала видеть ауры людей.

Но тогда я не знала, что это ауры. Для себя и других я называла их радугой. И у каждого человека радуга была своя особенная. Она меня цвета и горела красками в зависимости от помыслов и настроения.

Но об этом мне тоже пришлось умалчивать, потому что родители всерьез озаботились моим психическим здоровьем. Сложно вспомнить, сколько врачей я поменяла, прежде чем попалась в руки доктора Хайк. У нее не было такой ауры как у всех людей. Она была окружена белым свечением, которое, словно звенело, когда я приближалась к ней.

В тот день, когда доктор Хайк попросила маму покинуть мой кабинет, чтобы провести беседу, я узнала о мире ангелов, которым являлась Хайк, и, в том числе, и о мире демонов, с которым мне отныне придется бороться, чтобы сохранить мир и покой во Вселенной.

Казалось бы, круто. Для меня открылся новый мир, в котором я играю очень важную роль, но вместе с тем мне стала известна новость, которую не должен узнать ни один ребенок. По крайней мере, не в семь лет.

В этот же день я узнала о том, что мои родители мне на самом деле не родители. Меня подкинули в чужую семью, вместо погибшего при родах ребенка. Я дитя ангела и женщины-человека. Или дитя порока, как любят нас называть сами ангелы.

К сожалению, биологическая мама поплатилась за свой необдуманный шаг – сохранить мне жизнь, сразу после моего рождения. Её не стало. Слишком много потребовалось сил и энергии, чтобы дать этому миру меня.

О том, кто мой отец я не узнала даже спустя одиннадцать лет после попадания в Академию. Потому что это неважно. Для ангелов неважно. Да и для меня, в общем-то, тоже.

Какая разница, кто из этих крылатых мой отец? Милости и снисхождения от них всё равно не дождешься. Потому что для всех них мы войны, солдаты, охранники, охотники, да кто угодно, но только не носители частички их самих. И еще не мешало бы кланяться им в ботинки за то, что их кровь, текущая в наших венах, позволяет нам быть в разы сильнее и выносливее обычных людей.

Не дождутся.

Лично для себя я решила, что частичка их крови во мне – это плата за уничтоженное детство, которое оборвалось в семь лет и больше уже не вернется.

Нет, меня не забрали у семьи и даже не пытались это сделать. Просто с того дня я была вынуждена носить внутри себя секрет. Очень большой секрет для маленького ребенка. Мои родители мне никто. Но им об этом нельзя было говорить, иначе последует наказание. Причем наказаны будут родители.