И дальше, встаёт вопрос о будущем страны, но об этом позже.

************************************************************ И время пролетело, я выныриваю и понимаю в общих чертах, что и к чему.

— Я вроде наследник. — Думаю я, но пока не будем гнать лошадей:— Царя арестовали, я его наследник, и явно не арестован, но и царем не являюсь. Пока еще не все ясно, прояснились только предпосылки и да, у меня сегодня день рождения. Вон даже паспорт подогнали, в качестве первого подарка. Что мне подсказывает, что с родными не все просто. Но разберемся, чуть позже. А сейчас надо вставать.—

Тут я замечаю еще одну книжечку с интересной надписью: Фамильный альбом Дома Романовых, 1936 год, Москва. Я открываю его и на первой странице вижу себя любимого с подписью Наследник империи. А дальше еще интереснее:

Ольга Голицина-Романова, симпатичная и явно умная блондинка лет сорока и следом за ней трио ребят, и девчонок примерно моего возраста Александр, Анна и Андрей. Светловолосое трио с дерзкими открытыми взглядами.

Следующая страница и новое четверка персонажей. Высокая и стройная каштановолосая Татьяна и снова тройка подростков, Нина, Владимир и Вера. Эти уже по темнее, на грани перехода от каштанового цвета к брюнетам. И в глазах спокойствие и ум. Орловы-Романовы, тоже получается кузены.

Станица вновь переворачивается и передо мною предстает очередная занимательная четверка. Светлорусая валькирия Мария Нарышкина-Романова и очевидно тройка ее детей. Богатыри, ничего не сказать, хотя и возрастом еще не вышли. Людмила, Михаил и Кирилл. Русоволосые, крупные и все как один добродушные и упертые, это видно сразу.

И наконец последний лист альбома. А на нем те, без кого скучно в этой жизни. Рыжеволосые озорники, и в чем то даже хулиганы. Не такие крупные как остальные, но сразу видно, что шума и проказ от них много. И предводительница этой ватаги Анастасия с детьми Ладой, Романом и Еленой. Шереметьевы-Романовы, знаменитая фамилия, ничего не сказать.

— Да. — Думаю я:— Парнишка не прав был, не один он тут. Нормальные они, это сразу видно. Но наверно не смог принять жизнь без родителей. Непонятно пока что случилось? Но их явно нет, как нет и деда. Остальные Романовы, тоже как отрезаны похоже и наш ближний круг ограничен мной, четверкой теток и дюжиной кузенов. Не так уж и мало.—

Взгляд вновь падает на настольные часы, а там уже:

9.00

И я встаю, рывок в ванную. Привожу себя в порядок, дальше, небольшой разминочный комплекс, прекрасно сохранившийся в памяти. Бой с тенью и репетирование, а скорее даже вспоминание стоек и проходов, и все почти бесшумно.