На шум прибежала Хмилья. Увидев птицу, она схватилась за сердце и вытаращила глаза.

— Ваше высочество! Кто это? Что происходит⁈

— Наш новый тайный житель, — призналась я, пыхтя как чайник и пытаясь удержать курицу. — Хмилья, у нас есть что-нибудь вроде… клетки?

— Клетки со звукоизоляцией? — уточнила Хмилья, покосившись на входную дверь.

— И с шоковым эффектом, чтобы вырубать её! — крикнул из своего укрытия за диваном Крепыш.

Это было что красная тряпка для быка. Зимокрыл вновь попытался вырваться, но я и на этот раз его удержала. В коридоре раздался звук каблуков. Нам всем конец! Сейчас сюда войдёт комендант Вейсон и мне светит новая отработка, не говоря уже о том, что все узнают о зимокрыле.

Дверь открылась. Птица по-прежнему пыталась вырваться, но я крепко держала её и посмотрела на вошедшего. Моё лицо удлинилось, от удивления я выпустила курицу, она тут же бросилась в укрытие к Крепышу. Я застыла и по-прежнему продолжала смотреть на входную дверь.

— Купавушка, неужели в этой академии совсем не кормят, что приходится самой ночью добывать себе пропитание? — весело спросила…

— Бабуля? — неверяще уточнила я и после этого меня сграбастали в тёплые гномьи объятия.

— Аяй! Ой-ёй! Помоги-и-ите! — кричал Крепыш.

— Тише! Сейчас коменданта привлечёшь, — шикнула я и только потом вспомнила, что ему вообще-то жестокая расправа угрожает.

Бросилась за диван. Зимокрыл и не думал убивать фейри, он лишь схватил его за кофту и вертел на ногте, с большим удовольствием наблюдая за этим процессом. Выхватив Крепыша, я спрятала его в ладонях.

— Если хочешь остаться здесь, то помни, что у нас тут уважают друг друга. Не бьют и не обижают, — последнее я уже сказала Крепышу.

Фейри запыхтел, а я развернулась к бабуле и тяжело вздохнула. Хмилья прикрыла дверь и только после глубоко поклонилась её вдовствующему величеству королеве-матери Энштепс.

Увидеть бабулю я никак не ожидала. Последние лет десять она жила в гномьих землях и бывала у нас набегами — у них с отцом совершенно разные взгляды на моё воспитание, поэтому между ними часто вспыхивали скандалы. В итоге отец мягко, но настойчиво посоветовал леди Энштепс заняться многочисленными племянниками, оставшимися в гномьих горах. К тому же гномы жили на десять-двадцать лет дольше людей и выглядели куда бодрее даже в восемьдесят, сколько и было бабуле, поэтому её неугомонности хватало на всех родственников.

И на гномьих, и на нас.

Её вдовствующее величество была как всегда великолепна, с густыми рыжими волосами, заплетёнными в такую высокую причёску, что благодаря ей леди казалась почти моего роста. При этом бабушка ещё носила туфельки на платформе, что и обуславливало её громкую походку. Собственно, эти звуки я и слышала в гостиной.