— Может быть, — тихо ответил он, будто сам не задумывался над этим. — Твой отец любит тебя. Я хотел заставить тебя силой выйти за меня замуж, но то, как его величество Хогард защищал твоё право на выбор, глубоко поразило меня. Король Рамании ушёл слишком рано — хотя мы не обсуждали никогда любой мой выбор — я с детства был обязан всем, всему и каждому, а мать…

Его величество осёкся — я положила ладонь поверх его руки, и мы встретились взглядами. Я покраснела до кончиков ушей, а Максимилиан наклонился ко мне, к моим губам. Я чувствовала его дыхание, сама боролась с желанием податься вперёд, чтобы запечатлеть этот поцелуй в своей памяти навечно. Уверена, он бы получился неумелым, неловким, как и в прошлый раз, но неожиданно желанным для меня. Я сглотнула и облизала губы, а его величество поднял взор от моих губ обратно к глазам и выдохнул так же сбивчиво:

— Не искушай меня, принцесса. В прошлый раз я с трудом остановился и то только благодаря леди Энштепс.

Я словно очнулась и отвела глаза, внезапно начав тараторить о себе:

— У меня не такая сложная история. Отец стойко выдержал удар, нанесённый моей матерью. Он нашёл в себе силы жениться повторно, более того — всегда искренне и сильно любил меня. Иногда из-за ухода матери я чувствовала себя ненужной, но отец сделал всё, чтобы вытравить это чувство из моей души. Поэтому, — я посмотрела на Максимилиана, — для меня дети будут такими же важными, как и мой возлюбленный. Если я решусь завести ребёнка, я буду рожать его не для мужчины, а в первую очередь для себя, чтобы нашей любви стало больше, чтобы эта любовь нашла продолжение в наших детях.

Максимилиан серьёзно смотрел на меня, а потом неожиданно улыбнулся и отвел взгляд, даже коротко рассмеялся.

— Кто тебе вбил в голову эту романтическую чепуху, принцесса? Ты — наследница, и должна будешь рожать для продолжения рода.

Я понимала, что говорит он чистую правду, но верить в искренность его слов отказывалась. Он уже говорил что-то подобное. Мы жили в таком мире, мы были наследниками, обязанными всем, всему и вся, как уже сказал он. Но благодаря моей семье, благодаря силе фейри, которых я так отчаянно пыталась защитить, у меня был выбор. Я убрала руку, обхватив свои колени, и, смотря на горизонт, ответила:

— Отец и вбил. И всячески оберегает мои суждения, и наша с вами неоформленная помолвка тому подтверждение.

— Опять на вы? — улыбнулся Максимилиан.

— А вы что думали, продолжу с вами любезничать после вашего «должна будешь рожать»? — фыркнула я, но беззлобно, и поднялась.

Он поднялся следом, сложив руки на груди, и смотря на меня так, словно… словно я действительно для него что-то значила. Его глаза блестели, и пусть зрачок был самым обычным, сейчас мне казалось, что его величество Максимилиан способен испытывать чувства. Добавила тихо и проникновенно: