— Ты же не используешь какие-нибудь любовные чары? — спросила тихо.

— А что? Ты уже обворожена?

— Но не тобой, а красотой этого места. Скольким ты его показывал, ваше величество?

Сама боялась услышать ответ. И зачем только спросила? У Максимилиана было множество любовниц, и глупо закрывать на это глаза. Вот почему я капельку ревную к его прошлому?

— Лично я — лишь тебе, — отозвался Макс, и я едва сдержала сердце, готовое пойти в пляс. — А вот привёл меня сюда впервые… отец.

Взгляд короля потемнел, и я сглотнула, поняв, что ступила на территорию, где любой неосторожный шаг может привести к боли. Максимилиан рано потерял отца, но не настолько рано, как я мать. И если свою родительницу я почти не помнила, что помогало заглушить боль потери, то Макс…

— Ты скучаешь по нему? — вопрос вырвался сам собой.

Сейчас он не был мужчиной на десять лет старше меня, умудрённым опытом и обладающим безграничной силой. Сейчас он был простым человеком, у которого тоже есть душевные раны.

— Иногда, — тихо произнёс король и отвёл взгляд на горизонт. — Он проводил со мной много времени. Мать особо не принимала участия в моём воспитании, ей всегда был важнее отец, она практически сошла с ума, когда его потеряла — превратилась в блеклую тень себя прежней. Можно сказать, в тот день я потерял обоих родителей.

Я почувствовала всю боль, что сквозила в его словах, и захотела обнять мужчину, прижаться к нему, чтобы снять хотя бы верх той горечи, что охватывала сердце правителя.

— Не говори так. Уверена, она тебя любит, просто ей было настолько больно, что она не знала, как поддержать тебя.

— Возможно. К сожалению, она до сих пор не пришла в себя. Ей всё безразлично. Впрочем, нет, я льщу себе, говоря, что я когда-нибудь был ей нужен или важен. Она больше не могла забеременеть после меня — роды сложные и… в общем, я не лекарь, но больше детей она иметь не могла. Даже пытаться было бесполезно. Поэтому невозможность родить ещё ребёнка для любимого мужа стала её кровоточащей раной, а виной тому — я.

— Она высказала тебе что-то подобное? — с ужасом спросила я. Максимилиан не ответил, я же вдруг открыла для себя нечто удивительное, что объяснило для меня характер Максимилиана и его такие не похожие на мои суждения: — Ты поэтому хочешь жену, которая будет рожать детей и сидеть взаперти? Не умную, не равную тебе, чтобы она не привязывалась к мужу, а была предана детям?

Его величество застыл, его плечи напряглись. Он медленно обернулся ко мне, и на его щеках появился лёгкий румянец, словно ему стало стыдно за то, что я так глубоко залезла в его душу, разбередила не только раны, но и раскрыла его самого.