— Каким?

— Кинжалам, — моментально откликнулся Вейлан. — Научу тебя технике ближнего боя.

— Идет!

Мы кивнули друг другу и… началось. Вейлан применял свою магию, пытался соединить наши потоки, чтобы вытянуть мою силу, но… все мимо. Мы медитировали, разговаривали о глубине источников, потом использовали артефакты — бесполезно.

— Я совершенная пустышка, как ты и говорил, — сделала я вывод через три часа, когда буквально валилась с ног и единственное, чего хотела, — спать.

— Во всем нужен баланс, Пуговка, — хмыкнул Инвергард и сел рядом. — Быть может, я слишком силен, вот природа и решила меня уравновесить тобой?

— То есть я что-то вроде балласта, чтобы приземлять тебя?

Вейлан рассмеялся.

— Если и так, то балласта определенно очаровательного.

Я поморщилась и поднялась.

— До завтра.

Вейлан кивнул. И добавил:

— Прошу, только никуда не сворачивай и никуда не заходи! Эрингского Монстра с тебя хватит.

Закатив глаза, я поспешила к выходу. Ведь знала, он точно проводит меня, пусть и будет держаться в отдалении.

Вейлан Инвергард

Едва она вышла, на моих щеках проявились чешуйки. Я больше не мог сдерживать себя. Я обманывался, решив, что смогу убежать от раманской принцессы домой. Йостен лишил нас обоих выбора. Впрочем, я просил Пуговку отказаться, но она была упряма.

Теперь ей уже не убежать. Мой дракон её не отпустит. Даже она чувствует, как связь между нами крепнет, поэтому интуитивно отталкивает, переставая контролировать драконицу, но я-то вижу общую картину.

Я вижу, что мой дракон уже привязан к её драконице. Этого не изменить. Осталось закрепить связь. И молиться, чтобы в Аэнрике не проснулся огонь и она не возненавидела меня, когда ей придется отдать своего ребенка чужим людям…

Думая об этом, я ощущаю боль в сердце. Аэнрика росла в любящей семье, судя по реакции её отца и тому, как он прислушался к ней; ей будет нелегко переступить через себя. Но что мы можем сделать?

Снять это проклятие не удавалось никому целых семьсот лет…

И его величество Торнбёрн уже заранее написал письмо королю Рамании, прося руки его дочери, ему на мои чувства было плевать. Ему важнее — продолжить королевский род, пусть и проклятый. А вот я бы его прервал. Отдал власть другим. Чтобы больше не было несчастных детей.

Король даже спокойно отреагировал на то, что Максимилиан Раманский увидел чешую на моих висках и всё понял. Впрочем это было неизбежно при нашем с Аэнрикой союзе. А я же лелеял надежду, что, может, воссоединение драконов остановит проклятие и буйство Стихии?..

Воздух рядом начал сгущаться, и вскоре материализовалась нимфа — прекрасная полупрозрачная дева. Бессмертная душа, изъятая из тела из-за боли, причиненной мужчиной.