Секретарь поднялся. Глаза товарища Шрама напомнили о Паше Поводне. В кабинете было тихо, только тихо скрипела медленно сжимаемая пальцами бумага на столе.
— Продолжай… — сквозь зубы произнес товарищ Шрам.
В животе Сергея лежал огромный ледяной ком страха, но этот разговор был нужен. Ему было нужно освободиться от собственного вранья.
— Рассчитывал. Но потом я общался с людьми: с профессором Крещенским, с секретарем комсомольской ячейки, со школьниками…
Сергей посмотрел в глаза секретарю:
— Я не смогу их обмануть. Я на самом деле хочу открыть эту чернильную фабрику. Даже не ради денег, деньги для меня — не главное…
Сергей с ужасом понял, что говорит правду.
— … для меня главное — само производство. Я больше не хочу быть тем, кем я был раньше, сектантом, от которого никому ни холодно ни жарко, который попусту коптит небо, не принося пользы. Я хочу, чтобы мои руки…
Сергей взглянул на ладони.
— Чтобы мои руки были руками человека, который сделал что-то для своей страны, для своего народа. Чтобы, когда меня спросят: «Что ты оставишь после себя?» я мог показать на чернильную фабрику и сказать: «Вот. Вот мой подарок народу!».
Сергей замолчал. Опять пафос… Здесь точно какая-то инфекция, толкающая на подобные речи.
Секретарь смотрел на Сергея, что-то обдумывая. Потом улыбнулся своим мыслям, подошел к Вышинскому и положил ему руку на плечо:
— Знаешь что, Сергей… Денег я тебе не дам. Не потому, что не верю. Нет у нас в городской казне лишних средств. Денег не дам, но помочь — помогу. На что там тебе деньги нужны? Помещение, оборудование, сырье? Специалистов, извини, найти не смогу: химики сейчас редкость.
— Есть у меня специалист, — Сергей вытер пот со лба, погладил бородку.
— Да? — Шрам оторвался от бизнес-плана, на котором что-то писал и посмотрел на Вышинского, — Быстро… Вот, держи. Идешь в губсовнархоз, пусть зарегистрируют твое производство, а потом пусть дадут в аренду здание на Энгельса, сорок два. Два года назад один товарищ уже собирался открыть чернильную мастерскую. Он, правда, — Шрам ехидно посмотрел на Сергея, — на свои средства рассчитывал. Там тебе будет и помещение, и оборудование, и, может быть, даже химикаты, точно не помню. Ну а дальше сам крутись.
— Так в Пескове, что, уже есть чернильное производство?
— Да нет. Не успел он ничего открыть, в реке зимой утонул…
— Я смотрю, — криво улыбнулся Сергей, все еще не пришедший в себя, — подледное плаванье у вас популярное увлечение. Оккультист один утонул, чернильный товарищ…
— Да нет, — хмыкнул Шрам, — Утонул у нас в том году только один, тот, что мастерскую открывал. А оккультист — его брат, он тогда все помещение в безвозмездный дар городу передал и куда-то убрался. Два года руки не доходили. Наверное, тебя ждали. Всё, иди. Сегодня еще успеешь в совнархоз, в понедельник они все оформят. Если не затянут.